По осколкам твоего сердца (СИ)

Я убегал из дома, чтобы этого не видеть. Противно было.

Я тяжело вздохнула и в знак поддержки положила руку на его плечо – каменное и нагретое на солнце. Дима впервые рассказывал мне о маме. И, слушая его, я хотела реветь. Но сдерживалась.

- Она могла пить неделями, могла пить целый месяц, - продолжал он, не сводя взгляд с неподвижного лица матери. – А потом приходила в себя. Запиралась в своей комнате и плакала. Иногда просто лежала на кровати, смотрела в одну точку и даже забывала поесть.

Я вздрогнула. Моя мама вела себя так же после смерти папы – лежала целыми днями на диване и ни на что не реагировала, даже когда я тормошила ее и звала, при этом стараясь быть веселой и милой, потому что боялась обидеть. Но она не пила… Не представляю, как тяжело было Диме."

"- Меня накормить она тоже забывала. Ей вообще было все равно, что я ем и во что одет. Как будто бы я был собакой, а не ребенком. Наш дом порой напоминал притон. С неадекватными мужиками и бесконечным бухлом. Пацаны смеялись, что я его не пробую. А меня даже от запаха выворачивало. Когда мне было лет шесть ее очередной ухажер дал мне какое-то пойло, а мне стало плохо. До сих пор помню, как выворачивало. Мать увидела, стала его выгонять, этот козлина ее ударил. Избил бы, наверное, но соседи прибежали. Он свалил. А однажды мать пошла в магазин и вместо еды купила мне кошачий корм, потому что была пьяная и все перепутала. Положила в тарелку и поставила на стол. Я был для нее обузой. Может быть, из-за меня она и решилась покончить с собой.

В голосе Димы больше не было злости или обиды. В нем слышалась боль. Нестерпимая детская боль, от которой у меня в горле появился ком.

Я обняла Диму сзади, плотно сцепив на поясе руки и прижимаясь щекой к горячей спине. Мне было безумно его жаль. И хотелось сделать хоть что-то, чтобы утешить. Сейчас Дима напоминал потерянного мальчишку, несчастного и всеми брошенного. И мне хотелось его утешить.

- Твоя мама тебя любила, - прошептала я, обнимая его. – Несмотря ни на что. По-настоящему любила. Просто… Просто она была больна. Ведь алкоголизм – это болезнь. Ей нужна была помощь.

- Я не помог ей, - выдавил из себя Дима.

Я на мгновение прикрыла глаза. Легкий порыв ветра затронул наши волосы.

- Ты и не мог. Ты был ребенком, Дим. Это она должна была тебе помогать. Понимаешь?

- Не знаю.

- Зато я знаю. Каждая мать любит своего ребенка! – воскликнула я. И вспомнила свою маму. Тоска кольнула сердце, но я и вида не подала.

- Не знаю, - с отчаянием повторил Дима.

Я отпустила его, и он повернулся ко мне. Так, чтобы мы стояли лицом к лицу.

- Она тебя любила, потому что ты был ее сыном. И любит сейчас. Просто ты больше не видишь ее. А она… Она видит. Поэтому прости ее, Дима. И отпусти. – Я коснулась его жестких волос, а он поймал мою руку и прижал к своим губам.