По осколкам твоего сердца (СИ)

А Диме дал не только сим-карту, но и свой старый телефон. Дилара заранее, еще дома, предупредила родителей, что едет отдыхать на дачу с друзьями, и там телефон может не ловить, а я позвонила бабушке и сказала ей то же самое. Не хотела, чтобы она волновалась. По инерции едва не набрала и маму, а потом опомнилась. В моей жизни ее больше нет. Каждая из нас сделала свой выбор. От этого стало так горько, что я вцепилась в край футболки. Дилара, кажется, поняла тогда, что я чувствую, и без слов обняла.

Лежа плечом к плечу, мы с Диларой тихо разговаривали, а на наши ноги падал холодный лунный свет. На контрасте с темной августовской ночью этот серебристый свет был таким густым, что казалось, будто его можно черпать ладонями.

Было тревожно – как в детстве, когда чудилось, что в каждом углу притаились не тени, а монстры. И стоить только свесить ногу с кровати, как они тотчас утащат тебя. Прошли годы, и теперь я боялась недетских монстров, а людей. В детстве нам не говорят, что самое страшное чудовище выглядит, как обычный человек. С двумя ногами, двумя руками и одной головой. И однажды мы осознаем это сами. Наверное, тогда мы окончательно взрослеем.

- Не спишь? – спросила Дилара.

- Нет, а ты?

- И я… Поль, как думаешь, что будет дальше?

- Не знаю, - честно ответила я. – Тебе страшно?

- Страшно, - призналась подруга. – А тебе?

- И мне… Слушай, ты все еще можешь уехать к родителям, - осторожно напомнила я. – Тебе ни к чему влезать в это все.

- Я не могу, - просто ответила Дилара. – Не могу бросить вас. Знаешь, сейчас я вспоминаю, что было в школе. И теперь все это кажется такой ерундой. Когда начали тебя травить из-за Малины и Власова, я чуть с ума не сошла. Не знала, что делать. Не хотела терять такую подругу, как ты. И считала, что это ужасно несправедливо! Но боялась, что сама стану изгоем. А сейчас думаю – нужно было идти к директору, желательно вместе с мамой. Все рассказать. Предоставить доказательства. И пусть бы они разбирались, - фыркнула Дилара.

- В школе было стыдно рассказывать о таких вещах, - невольно улыбнулась я воспоминаниям. – О том, что тебя обидели, унизили или ударили. Помнишь Ольгу Владимировну? Надо было сразу поставить ее в известность. А я упорно скрывала. Мы все упорно скрывали. Кому-то было стыдно, кто-то думал, что это стукачество.

- Точно, - кивнула Дилара. – Поэтому свой младшей сестре я всегда говорю – если кто-то тебя обидит, скажи родителям. Учителям. Или хотя бы мне. Мы все решим. Не терпи. Не держи в себе. Ты не одна. Всегда найдутся те, кто помогут. Только не молчи…

Она смахнула с ресниц слезинку.

- Спасибо, что встала на мою сторону, - прошептала я. – Несмотря на страх.

Дилара повернулась набок и подперла щеку рукой.

- Зато у меня есть крутая подруга, которая гоняет на байке и может решить все проблемы, - улыбнулась она.