Ослепительный оскал

– Страх всегда субъективен. Основная проблема страха такова: уместен ли он и оправдан ли ситуацией. В данном случае, видимо, он был оправдан. Мисс Чампион считала, что за ней охотятся, что ее подстерегает смерть.

– Она сообщила вам какие-нибудь подробности?

– Нет. У меня не было времени завоевать ее доверие. Она даже не упоминала о этих докучливых страхах до своего последнего визита. Вы расследуете ее жизнь и смерть, мистер Арчер? За ней в самом деле охотились? Кто ее в конце концов настиг?

– Не знаю. Я сам за ней следил, но делал это плохо, и она попалась.

Если она так боялась, значит была причина убрать ее.

Затем я задал вопрос, который вовсе не хотел задавать:

– Вы не думаете, что она от страха могла совершить самоубийство?

Доктор принялся расхаживать взад и вперед по потертой дорожке, протянутой поверх ковра от одной двери до другой. Когда он остановился и посмотрел на меня, у него был совершенно больной вид.

– Буду с вами откровенен. Она очень беспокоила меня в этом смысле.

Вот почему я сделал все, на что был способен, чтобы ослабить ее страх.

– Вы решили, что у нее есть склонность к самоубийству?

– Я счел возможным такое предположение. Вот все, что я могу сказать.

Он беспомощно развел руками.

– Характер раны допускает самоубийство?

– Для этого она слишком глубока. Хотя Брейк или коронер смогут ответить на этот вопрос лучше меня. И Брейк захочет получить ваши показания.

– Я готов дать их сейчас, если вы идете в участок.

Я сказал, что иду. Беннинг вышел в холл и взял шляпу. С покрытой головой он выглядел гораздо моложе, но не настолько красивым и состоятельным, чтобы быть мужем той женщины, на которой был женат.

Перед уходом он крикнул наверх:

– Я ухожу, Бесс. Тебе что-нибудь нужно?

Ответа не последовало.

Грязно-белый фасад здания муниципалитета отличался от окружающих его магазинов и офисов флагштоком без флага, торчавшем возле него среди выгоревшей травы. От находящейся за зданием стоянки машин отходила асфальтированная дорожка, ведущая к зеленой двери полицейского отдела. Беннинг, кисло улыбаясь, свернул к двери.

– Спуск в чистилище, – сказал он.

В коридоре с зелеными стенами несколько ламп в проволочных сетках раздраженно мигали под потолком. Пахло мастикой, страхом и дезинфекцией, бедностью и застарелым потом, а над всем этим – бормотание человеческих голосов. В дальнем полутемном углу, напротив двери с табличкой «дежурный сержант», на деревянной скамье у стены виднелась монументальная фигура. Она принадлежала крупной негритянке в черном. Волосы, выбивавшиеся из-под черной фетровой шляпы, цветом и видом напоминали стальную проволоку. Когда она обернулась и посмотрела на меня, я узнал ее.

Беннинг заговорил первым.