Осиная фабрика

"

"Моей любимой игрой было поймать две птицы с помощью приманки и сети и связать их друг с другом. Обычно это были чайки, и я привязывал их нога к ноге толстой оранжевой нейлоновой леской, а потом сидел на дюне и наблюдал. Иногда я брал чайку и ворону, но были ли жертвы одного вида или нет, они быстро понимали, что не могут летать как следует — хотя теоретически веревка была достаточно длинная — и заканчивалось все (после уморительных неловких движений) дракой.

Когда одна из птиц была мертва, выжившая — как правило, раненая — оказывалась в далеко не лучшем положении, привязанная к тяжелому трупу вместо живого противника. Я видел пару целеустремленных птиц, отклевавших ногу побежденного врага, но большинство не смогли или до подобного не додумались, и ночью были пойманы крысами.

Я играл и в другие игры, но эта запомнилась как одно из моих более взрослых изобретений, в некотором смысле, она была символическая и с приятным привкусом иронии.

2

Птица испражнилась на Щебень, когда я крутил педали на дороге в город во вторник утром. Я остановился, посмотрел вверх на кружащих чаек и пару дроздов, сорвал пригоршню травы и вытер желто-белую грязь с рамы. День был ясный и солнечный, дул легкий бриз. Прогноз погоды на следующие несколько дней был неплохой, я надеялся на хорошую погоду во время появления Эрика.

Мы с Джеми встретились в баре паба Под Гербом Колдхеймов и сидели там, играя в электронную игру по кабельному телевизору.

— Если он настолько чокнутый, я не понимаю, почему они до сих пор его еще не поймали.

— Я тебе говорил, он чокнутый, но хитрый. Он не глупый. Он всегда был очень сообразительный, с самого детства. Он рано начал читать, и все его родственники, и дяди, и тети еще до того, как я родился, говорили о нем: ох, они теперь так рано взрослеют и тому подобное.

— Но он все равно сошел с ума.

— Они так говорят, но я не уверен.

— Как насчет собак? И личинок мух — опарышей?

— О'кей, это по-сумасшедшему, признаю, но иногда я думаю, он что-то замышляет, он на самом деле не сумасшедший и решил вести себя как умалишенный, и они его изолировали, когда он слишком далеко зашел.

— И он на них обозлился, — ухмыльнулся Джеми, потягивая свое пиво, а я аннигилировал подозрительные разноцветные космические корабли на экране. Я ответил:

— Да, наверно. Ох, я не знаю. Может, он и вправду не в себе. Может, я. Может, все остальные или, по крайней мере, вся наша семья.

— Теперь ты прав. — Я посмотрел на него, потом улыбнулся:

— Иногда я об этом размышляю…Мой отец эксцентричен. Полагаю, я тоже, — я пожал плечами и снова сосредоточился на космической битве. — Но меня это не волнует. Вокруг навалом тех, кого сильнее стукнули пыльным мешком.

Джеми молчал, а я переходил от картинки к картинке кувыркающихся, визжащих кораблей.