Осиная фабрика

2

Три смерти в течение четырех лет в моей непосредственной близости должны были выглядеть подозрительно, и я заранее тщательно спланировал свою реакцию. Я не пошел домой, а вернулся в дюны и сел там, сжимая цветы. Я пел самому себе песни, рассказывал истории, проголодался, покачался немного в песке, втер в глаза немного песка и в целом постарался довести себя до ужасного вида. В начале вечера я по-прежнему сидел там, уставившись в море, когда молодой рабочий из лесничества нашел меня.

Он был членом поисковой партии, организованной Диггсом после того, как отец и родственники потеряли и не смогли нас найти, и позвонили в полицию. Парень перевалил через дюны, насвистывая и небрежно ударяя палкой по комкам хвоща и травы.

Я не обратил на него внимания. Я продолжал смотреть на море, дрожать и сжимать цветы. Отец и Диггс пришли после того, как рабочий передал вести обо мне по цепочке людей, прочесывающих дюны, но я не обратил внимания и на этих двоих. Наконец вокруг меня собрались дюжины людей, они осматривали на меня, спрашивали меня о чем-то, чесали головы, смотрели на часы, оглядывали окрестности. Я их не замечал. Они восстановили цепочку и начали искать Эсмерельду, а меня отнесли в дом. Они предложили мне суп, которого мне очень хотелось, но я его проигнорировал, задали еще вопросы, на которые я ответил кататоническим молчанием и неподвижным взглядом. Мои дядя и тетя трясли меня, их лица были красные, а глаза влажные, но я их не замечал. Наконец отец отнес меня в мою комнату, раздел и уложил в постель.

В моей комнате всю ночь дежурили, и был ли это отец, Диггс или кто-нибудь еще, я не давал уснуть ни себе, ни им в течение всей ночи. Я лежал тихо, притворяясь спящим, потом кричал изо всех сил, падал с кровати, бился на полу. Каждый раз меня поднимали, укачивали на руках и клали обратно. Каждый раз я делала вид, словно уснул, а через несколько минут имитировал припадок. Если кто-то из них разговаривал со мной, я лежал и трясся на кровати, уставившись на них, безмолвный и глухой.

И так продолжал до рассвета, когда поисковая партия вернулась без Эсмерельды, тогда я позволил себе уснуть.

3

Я поправлялся неделю, и эта неделя была одной из лучших в моей жизни. Эрик вернулся из своей школьной экскурсии и после того, как он приехал, я начал немного говорить: сначала нонсенс, потом разрозненные намеки на случившееся, за ними сразу следовали крики и кататония.

Где— то в середине недели, после того как Диггс отменил распоряжение моего отца не разрешающее никому, кроме него, меня осматривать, доктору Макленнону разрешили поговорить со мной. Но и тогда отец остался в комнате, насупившийся и подозрительный, контролируя степень осмотра. Я был рад, что доктору не разрешили меня раздеть, и ответил большей вменяемостью.