Осиная фабрика

Неужели ничего не было в новостях? Я думал, ты мог об этом услышать."

"— Нет. Боже. Как ты думаешь, они расскажут городу, если его не поймают?

— Не знаю, — я бы мог передернуть плечами.

— А если он все еще поджигает собак? Черт. И черви, которыми он пытался накормить детей. Местные сойдут с ума, — я почувствовал, как он потряс головой.

— Думаю, они хотят, чтобы все было тихо. Вероятно, они надеются его скоро поймать.

— И его смогут поймать?

— Хо. Не знаю. Он может и чокнутый, но хитрый. Он бы не смог убежать оттуда, если бы не был хитрым и когда он говорит, он говорит логично. Логично, но как свихнувшийся.

— По тебе не видно, что ты волнуешься

— Я надеюсь, у него получится. Мне хотелось бы его увидеть. И я хотел бы знать, как он пройдет весь путь сюда, потому что… просто потому что, — я сделал глоток.

— Черт. Надеюсь, он не агрессивный.

— Это единственное, о чем я беспокоюсь. Мне кажется, он до сих пор не сильно любит собак. Но я думаю, с детьми ничего не случится.

— Как он передвигается? Он не сказал тебе, как он собирается сюда добраться? У него есть деньги?

— У него должна быть мелочь, чтобы звонить, но большей частью он ворует.

— Боже. Ну, по крайней мере, человек, сбежавший из психушки, не рискует потерять возможность досрочного освобождения.

— Ага, — сказал я.

Тут на сцену вышло четыре панка — группа из Инвернесса под названием Блевотина. У певца была прическа под индейца, на одежде было множество металлических молний, он был увешан цепочками. Он схватил микрофон, и пока остальные панки били по соответствующим инструментам, он закричал:

Моя девчонка кинула меня,

Я кончить не могу уже три дня.

Ты, ты, ты кинула, ты…

Я сильнее уперся плечами в колонну и тянул понемногу пиво из бокала, а Джеми колотил ногами мне по груди, и бьющая по ушам, воющая музыка гремела в пропитанной потом комнате. Будет весело, подумал я.

7

В начале антракта, когда один из барменов вынес на заплеванный пол перед сценой швабру и ведро с водой, я подошел к бару взять еще пива.

— Как обычно? — спросил Дункан, который был за стойкой. Джеми кивнул.

— Как дела, Франк? — спросил Дункан, подавая лагер и темное.

— О'кей. А твои? — сказал я.

— Сражаюсь, сражаюсь. Тебе еще нужны бутылки?

— Спасибо, не надо. Теперь у меня их достаточно для моего самодельного пива.

— Но мы с тобой еще увидимся в Гербе?

— О, да, — сказал я. Дункан поднял руку вверх и подал Джеми его пинту, а я взял мою, одновременно положив деньги.

— На здоровье, парни, — сказал Дункан, когда мы повернулись и пошли обратно к колонне.

8

Через несколько пинт Блевотина исполняла на бис свою первую песню, а Джеми и я танцевали, я прыгал вверх и вниз, Джеми кричал и хлопал в ладоши, и прыгал на моих плечах.