Ошибочное мнение (ЛП)

Используя обе руки, он продолжал ласкать собственный член и яйца, в то время как его рот необузданно и раскрепощенно трахали с дикой энергией. Джина следовало контролировать. Черт, как же он хотел приручить этого дикого тигра, но его мозг говорил ему, что он должен вести себя хорошо, если не хочет снова попасть в беду.

Убирайся из моей головы!

Он отстранился всего на долю секунды, чтобы сплюнуть на свою ладонь, нуждаясь в небольшом количестве смазки. Его голову дернули обратно на место и подрагивающий член вновь запульсировал на языке. Джин выкрикнул имя Лу, его бедра крепко врезались в подбородок, когда первый выстрел мужественности ударил в заднюю стенку горла Лу. Он мог только представлять, насколько хорошо сейчас этому парню. Эйфория, которая приходила с хорошим освобождением. Будь он проклят, если тоже не нуждался в этом. Джин выдоил свой член до последней капли, заполнив рот Лу. Не останавливаясь, пока не был полностью истощен.

— Черт, да, Лу… О боже мой, как же это чертовски хорошо, малыш.

Насытившийся член Джина соскользнул с губ и Лу практически зарычал в знак протеста. Блядь, это не может закончиться. Еще нет. Он прислонился лбом к низу живота Джина, продолжая дрочить с нарастающим беспокойством. Пожалуйста. Его бицепсы сжимались от напряжения, когда он сгорбился, работая над собой. Он чувствовал, как Джин лениво потирает его плечи, вероятно, слишком опьяненный блаженством после своего оргазма, чтобы делать что-нибудь еще. Прямо сейчас он чувствовал себя бесполезным. Лу снова потянул за свои яйца, проклиная их и требуя от них сделать хоть что-нибудь… дать ему хоть что-нибудь. Ему нужен был резкий запах его сущности, чтобы добавить его к запаху Джина, иначе его тут будто и не было вовсе. Его член начал гореть, он, блядь, сам себя доводил до болезненного раздражения. Лу сердито зарычал из-за своего эпического провала. Держась одной рукой за край кровати, он заставил вторую руку с сожалением остановиться. Склонив голову и прислонившись к тазобедренной косточке Джина, он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на бесполезный кусок плоти меж своих бедер. Тот лежал над его яйцами, раздраженный и покрасневший не от притока крови к нему, а от карающих попыток сделать его твердым. После пары медленных потягиваний, он положил руку на потное бедро. Бесполезно, будь оно проклято. Он чувствовал себя, как горилла Сильвербэк, который больше не мог победно бить кулаками в собственную грудь. Он больше не был Альфой.

Глава двенадцатая

— Лу, тебе не обязательно уходить, — произнес Джин с середины кровати. — Мы могли бы… ну, знаешь, поговорить."

"Лу застегнул ремень, не отрывая взгляда от неуверенных глаз Джина. Тот был действительно хорошим.