Предатель. Цена ошибки (СИ)

Он бы хотел поскорее породниться с Рахмановыми. Надеется, что это укрепит его позиции и совместный бизнес.

Сам же отказал им, когда обсуждали возможную помолвку с Марисой. Отец выбрал Раину, которая подходила по возрасту. Видимо, боялся, что упустит время, и я откажусь, когда Мариса станет совершеннолетней.

В двадцать три я был глупцом, верил в традиции и то, что отец – глава семьи, нужно ему подчиняться, а не спорить. Согласился на брак с Раиной, в частном порядке пытался всё уладить с женой.

В двадцать шесть был куда тверже в своих убеждениях.

В двадцать восемь я встретил Лизу и понял, что весь мир может катиться к черту. Потому что эту девочку я упускать не хочу.

Теперь мне почти тридцать четыре. И всё начинается с начала."

"– Фух, – Мариса вздыхает, падая в машину. Ужин позади, а меня до сих пор потряхивает от нервов. – Я думала, будет хуже. Твой отец умеет быть убедительным.

– Убеждать ему нужно не тебя, – напоминаю. – Решение ведь за мной.

– Это и спасает. Встреча прошла почни нормально. Если не считать... Ну, Лиза… Кажется, она движется дальше? Выглядела хорошо… Ты можешь снова рычать на меня, но я все ещё считаю, что мы поступили неправильно. Не обязательно ведь было говорить, что я беременна. Хватило бы и того, что ты просто сказал ей о нашем романе.

– Мариса, мы закрыли эту тему. Я больше ничего хочу об этом слышать.

Девушка кивает, отворачивается к окну. Вроде поняла, но я знаю, что снова поднимет эту тему через некоторое время. Марисе нужно прощение, чтобы почувствовать себя лучше. Не может забыть то, как мы поступили.

Но это бред.

Чужое прощение – никогда не поможет, пока ты сам не отпустишь ситуацию.

Как только Мариса это поймет, жить ей станет легче.

Главное, не рассказывать, что самого себя простить – то ещё испытание.

Я, например, не могу.

Когда прогонял Лизу – подбирал каждое слово. Знал, что бью по самым слабым точкам, худшим из возможных способов. Но считал и считаю, что почти всё было сказано правильно.

Если бы вернулся назад во времени, то я бы ничего не менял.

Кроме той скотской фразы про аборт.

Это было явно лишним.

Диким.

Личное бремя, которое вросло в душу.

Одно из.

– Черт, – телефон в пиджаке вибрирует, торможу на светофоре, отвечаю. – Слушаю, отец.

– На заводе обыск, – рявкает. – Почему тебя не предупредили?

– Без понятия. Сейчас приеду, проконтролирую.

Стараюсь не выдать ликования.

Неприятно, да?

Когда фирму, которую ты встраиваешь с нуля, потом и кровью зарабатываешь каждую копейку, вдруг топят. Присылают проверки, инспекции. Раз за разом бьют, мешая работать нормально.

Отец это сделал со мной.

Справедливо ответить тем же.

– Проконтролируешь? – срывается на крик. – Ты до этого должен был взять всё под контроль! Это твоя ответственность!

– Знаю.