Брачные ошибки

Рядом плавала гораздо более удобная и плоская доска, и Эрик, который всё ещё до конца не понимал весь ужас своего положения, изогнувшись, оттолкнулся от бревна ногами и, преодолев небольшое расстояние, вцепился в доску, немедленно получив в ответ занозу.

Расстояние до берега казалось огромным. Но доска придавала уверенности, и он медленно, подгребая воду по-собачьи одной рукой, направился в сторону берега…

Время шло. Он уже устал и начал задыхаться, а берег практически не приблизился. Эрику стало страшно, так как сумрак становился все гуще и гуще, а береговая линия пока ещё смутно виднелась вдали. Он плыл, делая остановки, чтобы восстановить дыхание...

Мальчишка вполне мог потеряться в море, но на его счастье луна светила ярко, и берег, поблескивающий мягким серебристым прибоем, был виден даже в полночь. Он плыл, периодически выдыхаясь. Дважды истерически рыдал. Но каждый раз успокаивался сам, уже понимая, что просто тратит силы. Морская вода разъела свежие мозоли на ладонях, и сейчас они безудержно чесались. Именно в этот момент, когда он остался один на один с морем, в маленьком мальчике начали происходить вполне себе взрослые изменения. Ему очень хотелось жить.

Несколько раз за ночь он уставал настолько, что или засыпал, или терял на некоторое время сознание. Но каждый раз, очнувшись, чувствовал, что держится за всё ту же занозистую доску. Даже во сне он хотел жить.

Песок под ногами юнга почувствовал, когда над морем уже заполыхала оранжевая полоса скорого рассвета. Некоторое время он ещё по инерции грёб, помогая себе ногами, и только потом сообразил, что оставшийся кусок можно просто пройти. Недалеко от линии прибоя начинались какие-то зелёные заросли. И Эрик, машинально дойдя до ближайшего куста, содрал с себя мокрую одежду, клацая зубами от утренней прохлады. А потом на минуту закрыл глаза от усталости… и очнулся уже после полудня.

Было очень жарко. Лёгкие порывы ветерка почти не приносили облегчения. Тело болело всё целиком: ныли мышцы, не слишком привычные к таким нагрузкам. Голова болела почти так же, как на следующий день после брачной ночи. Сжимая руку в кулак, он получил дополнительную порцию боли: кожа на месте раскисших мозолей трескалась, и в трещинах выступали прозрачные капли сукровицы. Половина тела, на которую не падала тень куста, зверски обгорела, и Эрику казалось, что с него содрали кожу. Но больше всего ему хотелось пить.

Скомканные брюки и рубашка, поверх которой валялись задубевшие от солёной воды подштанники, распрямлялись с трудом, похрустывая. Тем не менее, Эрик старательно натянул одежду и, прекрасно понимая, что нет выбора, углубился в тень от странных лохматых деревьев.