Любовь по ошибке

Вытянуть - прыжок на новый уровень. Но по всему выходило, что должны справиться.

Он позвонил в воскресенье и сказал, что будет у меня в офисе во вторник утром. День обещал быть просто чумовым. По всем углам треугольника.

Поставив подпись на договоре, я почувствовал себя так, как будто провел несколько раундов на ринге боев без правил. А ведь все еще только начиналось. Люба молча улыбалась: ну ты, Ковалев, и конспиратор. Юрист Костя, которого я позвал чисто для проформы, не скрывал досады, как будто я отобрал у него конфету.

- Скажите, Петр Евгеньевич... - когда мы остались вдвоем, я налил ему коньяку, а сам не стал: через час уже надо было ехать за Ксю и везти ее в аэропорт.

- Не трудись, - Дарьялов махнул рукой и пригубил рюмку. - Ты хочешь спросить, с чего вдруг я тебя так обласкал. Да, мы давно знакомы, и я знаю, что с тобой можно иметь дело. Но ты ведь понимаешь, есть люди поопытнее и с большими возможностями. Андреич, мне из-под тебя кое-что надо. Поэтому и отдал участок тебе.

Я напрягся. Кто бы сомневался, бизнес не благотворительная организация. И чего ж тебе надобно, старче?

- Твой дружок Минин, - ответил он на незаданный вопрос. - Точнее, его яйца. Он кинул тебя - и меня тоже. Но мне заниматься им не с руки. Не прошу отправлять к нему киллера. Просто слей в канализацию. Пусть разорится или сядет - без разницы. Как ты это сделаешь

- тем более. Нужна будет помощь - помогу. Ну. за наше плодотворное сотрудничество!

Добро без худа - чудо, любил говорить мой дед. Я вспоминал эту его присказку, когда ехал домой. Дарьялов, хитрый хрен, знал, на что меня поймать. Во-первых, моя личная заинтересованность утопить Макса. Во-вторых, возможность это сделать. Правда, для этого пришлось бы с головой зарыться в его прошлогодние махинации. Эх, если б можно было отловить за жабры консультанта! Но самое главное - я не мог дать задний ход. Договор был подписан, и его выполнение во многом зависело от финансовых вливаний самого Дарьялова!

Ксю уже ждала меня, угрюмая и надутая, как будто не на море ехала, а в Сибирь на пожизненную каторгу. Посмотрев на нее, я сильнее укрепился в своем намерении. Циничном и неэтичном, да. И мне было противно, а еще противнее - втягивать в это ребенка. Но бог свидетель, не я это начал.

Всю дорогу Ксю молчала, а если что-то спрашивал я, отвечала односложно. В Пулково я сделал последнюю попытку мирно поговорить с Лидой, но она окрысилась и тем

окончательно убедила меня. Я перевел взгляд с нее на Гришу, который красовался в белых штанах и белой шелковой рубашке, зорко следя, смотрят ли на него, узнают ли. И отвел Ксю в сторону.

- У тебя ведь есть диктофон в телефоне?

Она вытаращила глаза и приоткрыла рот, моментально сообразив, к чему я клоню.