Любовь по ошибке

Ты маме не говорила?

Ксю посмотрела на меня круглыми глазами, выпятив губу.

- Пап, ну ты что? Маме?! Вот она бы точно сказала, что я все вру. Или что это все ерунда. Я ее спросила один раз, почему Гриша по квартире в трусах ходит. Фу, гадость! А она: а что такого, тепло же.

Если до этого я еще держался, то теперь крышу снесло конкретно. И трудно сказать, с чего больше - с трусов или с Лидиного «ачетакова». Как будто пружина под задницей развернулась. Вскочил, зацепил хлебницу, улетела со звоном вилка.

- Если б ты мне раньше об этом сказала, уже давно не пришлось бы туда ездить.

- Папа, ты куда? - Ксю вылетела за мной в холл.

- Сейчас выясним, насколько там у них тепло.

- Папочка, не надо!

- Не надо?! - я схватил с тумбочки ключи от машины. - Значит, ты все выдумала?

- Нет!

- Тогда надо!

Я уже спускался в гараж, но вспомнил, что права остались в пиджаке. Бросил ключи и телефон на тумбочку, а когда вышел из спальни, там уже ничего не было. И Ксю тоже.

Прекрасно!

- Ксения!

В ответ тишина. Дом, конечно, немаленький, но особо прятаться негде, все равно ведь найду. Что называется, почувствуй себя маньяком из триллера. «Сияние»[1], такую-то мать! Если, конечно, не удрала через гараж во двор и еще куда подальше. Надеется, что остыну, пока буду ее искать? Не в этой жизни. В конце концов, возьму вторые ключи и обойдусь без телефона. Но башку этим двум сукам оторву на хрен. И не только башку."

"Я обошел первый этаж, поднялся наверх, заглянул во все комнаты, в кладовку. Уже спускался вниз, когда подсознание маякнуло: а коробки в кладовке раньше стояли не так. Спасибо, моя прекрасная зрительная память!

Вернулся, постоял на пороге. Бывает просто тишина, а бывает тишина живая. Затаившая дыхание.

- Выходи. Пока за шкирку не вытащил.

Штабель коробок с ненужным барахлом, которое «а вдруг пригодится», шевельнулся. Ксю вылезла - платье все в пыли, в волосах паутина.

- Давай сюда! - я протянул руку.

Она отдала мне телефон и ключи, всхлипнула:

- Папочка, пожалуйста, не надо. Если б я знала, что так будет, ничего бы не сказала.

- За такие вещи убивать надо!

Она разрыдалась взахлеб и ухватила меня за майку.

- Дааа, ты его убьешь, тебя в тюрьму посадят, а я что буду делать тогда? С ними жить?

На меня словно ведро воды ледяной вылили. Наверно, пар пошел.

Идиот... Ведь она права, стопроцентно права. Убить я бы эту тварь, конечно, вряд ли убил, но в отбивную вполне превратил бы. И ничем хорошим это бы не кончилось. Доказывай потом, что гнев был более чем праведным.

Я обнял ее - маленькую, теплую, сопящую носом в живот. Детеныш...

Постепенно всхлипы стали тиши и реже.

- Папа, вот как хочешь, - Ксю судорожно вздохнула, - я к ним больше не поеду. Ни за что. Никогда-никогда. Никакой суд не заставит. А если будет заставлять, я им все-все расскажу. И не побоюсь.

- Не поедешь, - я вытер ей слезы с щек.