Врачебная ошибка

Чем оно привлекало? Может, выражением безмятежности? Такое выражение редко встретишь на лицах окружающих, особенно если им перевалило за сорок. Груз забот придавливает нас к земле, заставляя больше смотреть под ноги, нежели оглядываться по сторонам.

– Да, – ответила я. – А вы – Анастасия?

– Вы когда-нибудь позировали?

– Для портретов, – уточнила собеседница. – У вас интересное лицо.

Смешно, а ведь я то же самое подумала про нее!

– Мой сын – художник, – ответила я.

– А я – фотохудожник, – рассмеялась Анастасия, и смех у нее оказался мелодичный и такой же приятный, как весь немного растрепанный облик. – Вы сказали, что хотели поговорить о Маше?

Я не сразу поняла, что она имеет в виду Минину: до сих пор никто так ее не называл, величая по имени-отчеству.

– Что вы хотели бы узнать? – задала новый вопрос Анастасия.

– Говорят, вы близкие подруги?

– Маша пропала, вы в курсе?

Я расстроилась: значит, визит пройдет вхолостую, а я так надеялась выяснить какие-нибудь новости!

– Значит, с тех пор она не объявлялась? – все же спросила я.

Анастасия пристально посмотрела мне в глаза.

– Знаете, что я думаю? – произнесла она наконец. – Маши давно нет в живых!

– Почему… вы так уверены? – спросила я недоуменно.

– Ну, сами посудите: мы были ближайшими подругами, а она, как пропала, ни разу не позвонила!

– Она, похоже, даже с дочерью не связывалась.

– А я о чем! Маша была сумасшедшей матерью, понимаете? Она ни за что не бросила бы Ниночку одну! Девчонка выросла, а Машка по-прежнему продолжала ее опекать. Да и фирму как без надзора оставить?

– В «Адаманте» ее считали строгим боссом, – заметила я.

– А как иначе? Попробуйте-ка основать собственное дело, руководить персоналом, решать проблемы, связанные с арендой, ремонтом и так далее! Легко это, по-вашему?

– Еще бы! Я Машкой восхищалась. В школе она была тихой, незаметной. Поэтому-то мы, по правде говоря, и сошлись. Я всегда считалась белой вороной, а она принимала меня такой, какая я есть. И со времен детства ничего не изменилось. Это теперь меня все любят: после нескольких премий и выставок, когда мои работы продаются, а тогда…

Надо же, она, оказывается, известная личность!

– И я никогда бы не подумала, – продолжала Анастасия, – что человек может так измениться снаружи, оставаясь все тем же внутри. Маша была нежной, доброй, очень щедрой – знали бы вы, как она поддерживала меня, когда дела шли из рук вон плохо! А подчиненных она держала в ежовых рукавицах, это правда, но по-другому нельзя, иначе все распустились бы! Женщине тяжело вести бизнес, поэтому приходится притворяться, что ты круче, чем на самом деле, и любого мужика за пояс заткнешь. Представляю, что вам наговорили о Машке в «Адаманте»!

– На самом деле ничего плохого не сказали, – возразила я.