Ошибка президента

– А то подумают, что у нас здесь даже в гардеробе стоят соглядатаи. А ведь вам дорого ваше место?

Галя только кивнула и больше уже не подавала виду, что очень хорошо помнит, кто и что ей сдавал.

Так потянулся день. Плащи, шляпы, береты, шуршащие болоньи и военные пальто цвета хаки, серые, черные… Работать было совсем нетрудно, но Галя чувствовала себя усталой. Еще бы, она ведь уже, должно быть, на втором месяце. Она не представляла себе, как скажет об этом товарищу Потехину, который как раз находится в служебной командировке. Может быть, все-таки разведется, нет, лучше об этом даже не думать.

Обеденного перерыва у гардеробщиц не было, но они время от времени подменяли друг друга, чтобы по очереди сбегать в столовую и наспех перехватить что-нибудь. Так и на этот раз. Однако от запахов еды Гале вдруг стало так плохо, что она ограничилась стаканом чая за три копейки и булочкой за семь. Она вернулась на свое рабочее место такая бледная, что тетя Клава шепнула:

– Галка, ты чего, заболела?

В ответ Галя только махнула рукой. Больше всего ей хотелось сейчас оказаться дома.

Ближе к шести посетителей становилось все меньше, вешалки пустели. Галя оглянулась: на ее участке остался только один-единственный плащ – зеленоватая с переливом болонья и небольшая шляпа, в которых пришел немец. «Долгонько же он там, – тоскливо подумала Галя,– Решают что-нибудь серьезное, наверно».

Без пяти шесть на лестнице появился молодой человек, которого Галя встречала и раньше, однако не часто. Он, без сомнения, был сотрудником КГБ, но не местным, так как появлялся в «административном здании» на площади Дзержинского лишь время от времени, да и то достаточно редко. Кроме Гали с ее фотографической памятью, его вряд ли кто помнил в лицо. Он легко сбежал вниз по ступенькам, остановился перед Галей и протянул ей номерок.

На миг она оторопела. На белой алюминиевой пластине номерка стояла цифра «396». Это был номерок, который она сегодня утром отдала немцу, номер, на котором до сих пор одиноко висели его плащ и шляпа. Но это был не он!

Тем не менее молодой человек как ни в чем не бывало, улыбаясь, протягивал ей номерок. Как во сне, Галя взяла его и через минуту подала плащ и шляпу.

– Спасибо, – сказал молодой человек на чистейшем русском языке.

Галя молча смотрела, как он уверенным жестом надевает плащ, затем перед зеркалом водружает на себя не принадлежащую ему шляпу. «Шляпа-то маловата», – подумала Галя с неожиданным злорадством. Молодой человек тем временем повернулся и преспокойно вышел на улицу.

Произошедшее настолько поразило Галю, что она забыла и о своем состоянии, и о товарище Потехине. Ее первой мыслью было сообщить о происходящем куда следует, но затем она подумала, что кто следует, наверно, и так знает обо всем не хуже ее самой.