Ошибка президента

Но заговорит ли он? Печальный опыт Шевченко показывает, что молчать нынче полезнее.

В полночь Турецкому опять позвонили. На этот раз Вадим Дроздов, очень озабоченный всем происходящим.

На следующий день оба старых школьных друга встретились на углу неподалеку от сыскного агентства «Глория».

Был солнечный осенний четверг. У причала стокгольмского порта Фрихамн стоял под погрузкой паром «Ильич». Беззаботные потомки викингов садились на него, собираясь полюбоваться архитектурными и прочими чудесами города на Неве, а заодно совершить набег на неприлично дешевые для них магазины бывшего Ленинграда. Взмыленные россияне (если верить загранпаспортам – все еще граждане СССР) возвращались кто откуда: туда-сюда сновали четверо озабоченных мужчин, каждый – с кипой автомобильных номеров под мышкой. Важным шагом проследовал бородатый шведский таможенник, за ним трусцой пробежала растрепанная русская девица. Она стрекотала по-английски, убеждая господина офицера, что вывозимый ею персональный компьютер ни в коем разе не подпадал ни под какие эмбарго. Таможенник, не слушая, величаво двигался к аккуратно сложенным коробкам и вертел на пальце складной нож с тремя десятками лезвий. Господин офицер желал удостовериться лично.

До отплытия оставалось сорок минут.

У человека, поименованного в паспорте Алексеем Снегиревым, особого имущества с собой не было. Только кожаная сумочка на поясе и видавший виды ярко-красный рюкзак. В нем лежал невесомый спальный мешок, в котором тем не менее можно было спать на антарктическом льду. Еще там был фотоаппарат, несколько пленок к нему, магнитола «Шарп» и кое-какая одежда. В том числе два потасканных спортивных костюма и далеко не новые кеды. Если бы эти костюмы попали в руки криминалистов, они нашли бы в них растительную пыльцу такого количества стран, что по ним хоть ботанику изучай. Но это вряд ли возможно.

Бородатый таможенник до половины вытащил из коробки процессорный блок и глубокомысленно изрек:

– Да. Это действительно похоже на модель тридцать три мегагерца, которую провозили здесь на прошлой неделе. Я удовлетворен, закрывайте.

И сам извлек из кармана толстый моток скотча, чтобы заклеить раскуроченную коробку. Девица растерянно улыбалась.

Человек, называвший себя Алексеем Снегиревым, тоже  улыбнулся и пошел на корабль по длинному виадуку, обтянутому на случай дождя ярко-желтой синтетической тканью.

Билет у него был самый что ни на есть дешевый, и каюта располагалась глубоко в недрах парома. Собственно, это была даже и не каюта для пассажира, а закуток для водителя грузовика. Именно так значилось в плане корабля.