Ошибка президента

Для какого именно, уточнять она не пожелала. Отвернулась от камеры, завесила невероятными ресницами глаза – и запела.

Я помню вечер в горах,

И свой отчаянный страх.

Прицельный взгляд сквозь визир

…И мой подпирали мир

Я помню детский испуг,

И шепот «Не плачь, я друг…»

Как выстрелы рвали тишь

И снова нет ни следа

Я буду помнить всегда.

Как ты мне сказал: «Нет.

Я твой рисую портрет.

Ни Ира, ни Турецкий по-итальянски не понимали, а жалко. Зато голос у девчушки был действительно замечательный.

Телефон зазвонил почти сразу после того, как кончилась песня. Саша нехотя потянулся к аппарату.

– Борисыч?.. – сказал в трубке далекий голос очень ослабевшего человека. – Ну как жизнь молодая?

– Живой!.. – ахнул Саша.

– Местами, – хмыкнул киллер. Смеяться ему было, по всей видимости, больно.

– Алексей!.. – Турецкий стиснул трубку и закричал так, что Ира испуганно замахала на него руками: они уже уложили спать дочку. – Алексей! Вадим все о тебе переживает. Это не он подослал Макса, а…

– Я знаю, – прошептала трубка. – Привет ему. И супруге твоей тоже.

– Да есть тут одно местечко…

Турецкому до смерти хотелось говорить еще, но возле уха уже раздавались короткие гудки.

– Слушай, поразительно все-таки – начало декабря, представляешь, какая сейчас погода в Москве! А тут солнце светит.

Татьяна потянула свое красивое тело, которое казалось еще красивее от покрывавшего его бронзового загара. Если, бы она застыла на месте, ее, наверно, можно было бы принять за прекрасную статую, но нет, она была живая и оттого еще более соблазнительная.

Она поднялась и, легко пробежав по белому чистейшему песку, грациозно упала в воды океана. Вода была удивительного голубого цвета и прозрачна настолько, что глубина казалась бесконечной. Разумеется, Татьяна с детства привыкла к Черному морю, ее каждый год родители возили в Анапу, в Витязево, в Лазаревское. Но этому голубому простору наше Черное море не годилось и в подметки, как и вообще вся ее прошлая жизнь в сравнении с той, которая сейчас начиналась.

– Как здорово! – воскликнула она, когда, выйдя на берег, устроилась под большим полосатым навесом уютного кафе, где за изящным столиком ее ждал Константин Андреевич. Это был уже не юный, но очень подтянутый, моложавый мужчина. На вид ему можно было дать чуть больше сорока и уж никак не пятьдесят два, как было в действительности.

– Просто рай на земле, – улыбнулась Татьяна.

– Конечно, Бермудские острова – лучший климат в мире. Мягкий и здоровый. Мы с тобой находимся сейчас на вершине древнего потухшего вулкана, который потом зарос колониями кораллов, образовавшими острова. Потому тут и песок такой белый – коралловый. Между прочим, Гамильтон– единственный порт на Саргассовом море.