Ошибка президента

Турецкий выругался про себя, но опять промолвил лишь восхищенное:

Впрочем, сливы оказались и вправду вкусные.

Турецкий понял, что, заговорив о саде, он совершил большую тактическую ошибку, но деваться было некуда.

Петр Поликарпович, вместо того чтобы пригласить его в дом, повел по мокрому голому саду и, указывая на серые мрачного вида кустики, говорил:

– А это черная смородина, сорт «Зимняя», только посадил, так что хвалить пока рано. А вот вишня пошла: это все пока «Шубинка», не люблю я ее, на варенье туда-сюда, а есть – так себе, кисловата. А «Владимирка» – вон там, чудо что за ягода, но у меня что-то плохо растет, то подмерзнет, то подсохнет.

Далее были какие-то «дамские пальчики», арония и еще что-то загадочное английское «из графства Кент». Турецкому ничего не оставалось, как ходить по саду вместе с «Селедкиным» и время от времени кивать головой, произнося нечто нечленораздельное. В садоводстве он не разбирался и разбираться не желал, тем более сейчас, когда его интересовало совершенно другое.

– Ну-с, посмотрели, как живет оперуполномоченный на покое? – спросил Петр Поликарпович, промотав Турецкого по саду без малого минут сорок.

– Да, вы замечательно устроились тут, – с готовностью ответил Турецкий в надежде, что экскурсия закончилась.

– Это точно, – с энтузиазмом подхватил Бобрецов. – Когда я объявил своим, что буду жить здесь – за городом, они такой галдеж подняли: «Ты что, с ума сошел, это же Москва! Туалеты теплые!» И вот я здесь, и поверите ли, ни одной минуты не жалел, что я здесь, а не там, в теплом туалете. Ни одной минуты!

– Да, тут у вас хорошо, – поддакнул Турецкий.

– Вы еще не все видели, – засмеялся Петр Поликарпович. – А какой тут рядом лес замечательный! Триста метров от моего дома – и лес!

Турецкий порядком струхнул, решив, что сейчас «Селедкин» потащит его в лес. Он охотно верил, что он совершенно замечательный, но осматривать его, особенно не имея для этого подходящей обуви, ему совсем не улыбалось.

– Да у меня ботинки… – пробормотал он.

– Это не проблема! У меня множество сапог. У тебя какой размер? – поинтересовался «Селедкин».

Но Турецкий решил твердо противостоять походу в лес. Он считал, что, подробнейшим образом осмотрев сад, он уже выполнил свой долг вежливого гостя. Теперь пора было приступать к тому делу, за которым он и приехал.

– Я бы с радостью, но совершенно нет времени… Вы же сами знаете, в нашей работе так бывает, что каждая минута на счету. Следствие.

– Да-да, – с горячностью подтвердил Бобрецов, – жуткая жизнь, скажу я вам. Когда на пенсию уходил, думал, буду скучать, и представьте себе – не скучаю ни капли. Приплатили бы, не стал бы снова работать, такая, знаете ли, нервотрепка, хотя вы-то, конечно, знаете. Особенно теперь. Читаешь газеты, страшно становится.