Ошибка

Но из-за своего обсессивно-компульсивного расстройства личности я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю, который час.

Девять тридцать. Понятия не имею, что мама запланировала для нас на сегодня, но надеюсь, прогулок будет не много: мои ноги до сих пор болят после вчерашнего пятичасового посещения Лувра.

Я уже собираюсь положить телефон на место, когда он начинает звонить у меня в руке, и с раздражением читаю на экране имя Рамоны. В Массачусетсе сейчас половина третьего ночи. Ей что, нечем больше заняться, кроме как названивать мне? А как насчет поспать, например?

Стиснув зубы, я бросаю телефон на постель, не отвечая на звонок.

Мама наблюдает за мной из кухни.

– Кто из них? Парень или лучшая подруга?

– Рамона, – бурчу я. – О которой я, кстати, не хочу говорить, потому что она мне больше не лучшая подруга. Как и Логан мне не парень.

– Но тем не менее они продолжают звонить тебе и писать, а это значит, оба по-прежнему переживают за тебя.

Ага, но вот только мне все равно, переживают они или нет. Хотя игнорировать Логана куда проще, чем Рамону. Я знаю его целых восемь дней. А вот ее – тринадцать лет.

Все закончилось так патетично. Казалось, что окончание дружбы, длившейся больше десяти лет, будет напоминать вселенский взрыв, но наше с Рамоной выяснение отношений было больше похоже на ничтожный пшик. Она проснулась, увидела мое лицо и тут же поняла, что Логан переслал мне ее сообщение. Рамона сразу же переключилась в режим защиты, но ее обычные уловки уже больше не работали."

"Обнимашки? Крокодильи слезы? Она с таким же успехом могла пытаться разжалобить робота. Я просто стояла как статуя, пока до нее наконец не дошло, что я не ведусь на ее бредни. А на следующий день я переехала домой, сказав папе, что в общежитии очень шумно, а мне нужна тишина, чтобы подготовиться к экзаменам.

С тех пор мы с Рамоной не виделись.

– Почему ты не хочешь ее выслушать? – осторожно спрашивает мама. – Да, ты уже говорила, что она так и не смогла дать тебе разумного объяснения, но возможно, это что-то изменит.

Объяснения? Ха, как вообще можно объяснить, почему ты предал своего близкого друга?

Как ни странно, но Рамона не оправдывалась. Никаких тебе «Я завидовала» или там «Я была пьяна и сама не знала, что творила». Она лишь сидела на краешке кровати и шептала: «Я не знаю, почему я это сделала, Грейси».

Что ж, этого мне было недостаточно, и сейчас, черт возьми, ничего не изменилось.

– Я уже говорила тебе, я не хочу ее слушать. По крайней мере, не сейчас. – Я встаю с дивана и, подойдя к маме, беру керамическую кружку, которую она мне протягивает. – Не знаю, смогу ли вообще когда-то снова заговорить с ней.

– Ох, детка. Ты действительно собираешься отвернуться от вашей многолетней дружбы из-за какого-то парня?

– Дело не в Логане.