Ошибка леди Эвелин

Вывернутая под немыслимым углом нога в знакомом ботинке. Край темных брюк. Длинные музыкальные пальцы, припыленные каменной крошкой, манжет рубашки. Серые от пыли волосы. Запекшаяся кровь на гладко выбритой щеке. Я отмечала все это краем сознания, а сама не могла оторваться от черной ткани камзола, которую, словно спицы, проткнули белые кости. Каллеман. Это был он. Лежал, закрыв собой друга, и выглядел ненастоящим, как поломанная игрушка.

– Эрик, – позвала непослушными губами.

Серая пыль забивалась в горло, мешала дышать, мешала говорить, мешала видеть.

– Эрик!"

"– Нужно поднять его, – тихо сказала Кейт, щупая пульс на шее моего мужа и бегло проводя пальцами другой руки над его окровавленным лицом. – Лукас, давай аккуратно. Эви, отойди.

Я с трудом заставила себя сделать шаг назад, а Хольм легко оторвал Каллемана и положил на расчищенную площадку.

– Он жив? Он ведь жив, да? – с надеждой посмотрела я на оборотня, но тот отвел глаза.

– Пока жив, – не глядя на меня, тихо сказала Кейт, и по ее тону я поняла, что надежды нет.

Кэтрин склонилась над мужем, что-то шептала и ощупывала его грудь, а меня словно пружиной подбросило.

Я больше не замечала ничего: ни герцогиню, достающую из саквояжа какой-то флакон, ни Хольма, расстроенно замершего у нее за спиной. Нет. Я видела только мужа, его неподвижное и страшное в этой неподвижности тело, и не могла поверить, что все настолько плохо.

Наощупь, словно слепая, добралась до неподвижной руки, сжала холодные пальцы, нащупала запястье и замерла, пытаясь отыскать тонкую ниточку жизни. И нашла. Я нашла ее!

– Эрик…

Голос сорвался и из горла донесся лишь невнятный хрип, но я вцепилась в руку мужа – крепко, так, как когда-то делала тетушка, – и попыталась передать ему свою жизненную силу. Если у леди Шарлотты получалось взять ее без моего ведома, то разве не могу я отдать силу добровольно?

– Эви, не отпускай его. Держи, – послышался рядом голос Кейт. Видимо, она поняла, что я делаю. – У тебя получится. У тех, кто по-настоящему любит, всегда есть шанс, – уверенно сказала она.

И я держала. Держала изо всех сил.

Вокруг стало шумно, появились какие-то люди, они подбирали раненых и укладывали их на носилки. Слышались отдельные выкрики и стоны. Гарь клубами плавала в воздухе, першила в горле, застилала глаза мутной пленкой, но я прижимала безжизненные пальцы Эрика к своему запястью и желала отдать всю свою силу, весь свой огонь – только бы это помогло!

Тихий стон, слетевший с губ мужа, заставил меня податься вперед.

– Эрик! Ты слышишь меня?

Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро, за двоих.

– Эрик!

Я с надеждой всматривалась в бледное, окровавленное лицо.

– Цвет… – слетело с потрескавшихся губ, и на них запузырилась кровь.