Ошибка леди Эвелин

Угрюмая вековая дубрава напоминала ему о старых сражениях, и рана на плече, полученная в бою с эри, все еще ныла на погоду, воскрешая в памяти злобные морды порождений хаоса.

К часовне он подошел чуть раньше полуночи, намереваясь осмотреться. Дерек с Лукасом прятались поодаль, в чаще, а он остановился на границе освещенного луной пятачка и обвел старые развалины внимательным взглядом. Правда, надеялся больше не на зрение, а на внутреннее чутье. Когда-то лес Наврон примыкал к одноименному замку, принадлежавшему барону Отте. Здесь устраивались шумные праздники, древние деревья содрогались от грохота фейерверков, а под их кронами любили уединяться парочки. Помнится, и он не раз бывал в их числе. А потом барона казнили за измену, а замок снесли, и теперь только старая полуразрушенная часовня напоминала о прошлом.

Эрик смотрел на белеющие в темноте колонны и пытался сосредоточиться на предстоящей встрече, но монетка, что была в ладони, будила в душе совсем другие эмоции и мысли. Он снова был там, в грязной камере, а под его руками… Рес! Нашел же время!"

"И где этот проклятый Вандау? Почему его до сих пор нет?

Он потер полрена, пытаясь понять, в чем их особенность, но монетка и не думала раскрывать свои тайны. Холодная и мертвая, она молчала, даже Дерек не смог с ней справиться, и это наводило на неприятные мысли. Что же за магию используют Иные, если с ней не сумел совладать деворатор?

Время шло, лес настороженно наблюдал за ним сотнями глаз, а Вандау так и не появился.

– Нужно уходить. Он не придет, – сказал возникший рядом Дерек.

Эрик повернулся к другу.

– Понять бы еще, почему? Он же сам просил о встрече. Может, испугался?

– Или его не отпустили. Судя по тому, что рассказывала Эвелин, Вандау не особо весело живется. Ладно, уходим.

– А если он все же придет?

– Я оставлю охрану. Парни проследят за часовней.

Горн открыл портал и кивнул, приглашая его пойти первым. Что ж, какой смысл спорить?

Эрик шагнул вперед, втайне надеясь, что увидит в охотничьем домике Горнов знакомую светлую головку, быстрый взгляд из-под ресниц, мягкий овал лица. И неожиданно остро захотелось наплевать на доводы разума, поддаться той мягкой силе, что лилась из светлых, удивительно чистых – он таких раньше никогда не встречал – глаз, разрешить себе эгоистичное безумие быть с Эви так, как хотелось. Без ненужного анализа, без опасений и недоверия, без наносного равнодушия.

Эрик и сам не мог объяснить, почему так рьяно противится тому, чем одарила его судьба. Можно сказать, на серебряном подносе подсунула, на, дескать, пользуйся. Проклятье! Эвелин Браге действительно одна сплошная неприятность! Он знаком с ней не больше месяца, а от его прежней жизни остались жалкие ошметки. И будущее еще никогда не было таким туманным и неустойчивым.