Ошибка леди Эвелин

– Очнитесь!

Дарвен со своим подчиненным наконец-то ушел, а я развязала шнуровку тетушкиного платья и попыталась ослабить завязки корсета. Ужасно непрактичная вещь! Ради чего заковывать себя в эти «латы»?

– Ну же, давай, – шептала я, борясь с неподдающимся «анахронизмом».

– Что ты делаешь? – послышался тихий вопрос.

– Хочу дать вам возможность вздохнуть.

– Оставь. Лучше помоги мне подняться.

Тетушка ухватила меня за руку и с трудом встала на ноги.

– Прилягте на кушетку. Вам нужно прийти в себя.

– Вздор. Со мной все в порядке.

Герцогиня опустилась в кресло и посмотрела на валяющуюся рядом с ним трость. Правда, трогать ее не стала.

– Спасибо, что вступились, тетушка.

– Кровь – не вода, Эви, – усмехнулась герцогиня, дословно повторив присказку Милли. – Дарвен ушел?

– Да.

Я подняла трость и вернула ее владелице.

– Нашел то, что искал? – посмотрела на меня герцогиня.

– Не знаю, я не поняла.

Мне не хотелось откровенничать. События последних суток настолько выбили меня из колеи, что я уже не знала, что думать и кому верить, а времени на то, чтобы привести мысли и чувства в порядок, не было. Судьба, будто нарочно, подкидывала одно событие за другим, не давая остановиться и разобраться в происходящем.

– И что ты решила? – пристально посмотрела на меня герцогиня. Она выглядела измученной, но упрямо тянула подбородок вверх.

– Вы о чем?

– Все еще хочешь остаться с человеком, который тебя использовал?

– А разве все остальные делали не то же самое?

– Эви, я уже сказала, что сожалею, – голос герцогини звучал глухо. – А я, знаешь ли, не привыкла признавать свои ошибки, так что не стоит вынуждать меня делать это вновь. Подумай как следует, я предлагаю тебе вернуться и обещаю свою защиту.

– Зачем? Вы рассчитывали обменять шахты на мою девственность, но ее больше нет.

– Неважно. Я не хочу оставлять тебя в руках этого торгаша. Как бы там ни было, но ты моя единственная родственница, и со временем из тебя может выйти толк.

Ничего не скажешь, весомые аргументы. Да вот только я не собиралась брать их в расчет. Хватит с меня благодетелей…

– Почему вы называете Каллемана торгашом? Он ведь граф.

Я вопросительно посмотрела на герцогиню.

– Он такой же граф, как я – урожденный высший маг. Отец Каллемана был из негоциантов, как и несколько поколений его предков.

Тетушка презрительно поджала губы, но потом взглянула мне в глаза и добавила едва ли не с мольбой:

– Эви, хватит упрямиться. Признай, наконец, что совершила ошибку, и мы вернемся домой.

– Нет, тетушка. Спасибо за заботу, но я останусь в Бронене.

– Упрямая девчонка, – пробормотала герцогиня и замолчала, надолго погрузившись в размышления. – Что ж, если одумаешься, двери моего дома всегда открыты, – сказала, наконец, она и поднялась с кресла.