Ошибка Бога Времени

Она тенью присутствовала в спальне, отлучаясь ненадолго, чтобы принести еду или питье. Молча терпеливо кормила Юлию. Вытирала ей лицо и руки влажной губкой. Сидела в углу, вязала нечто бесконечное, серого цвета. Время от времени кидала короткие взгляды на Юлию. Ирка, которая тоже приходила каждый день, как на дежурство, с ней не разговаривала. Юлии же было все равно. Она отдавалась сильным рукам Тамары, позволяла умывать себя по утрам, ела с ложечки. Она пребывала в полуобморочном состоянии и лишь иногда приходила в себя настолько, чтобы ответить на Иркино: «Как ты?» Отвечала неизменно: «Хорошо». Ирка сидела с книгой у кровати. Иногда, подчеркнуто не обращая внимания на Тамару, рассказывала Юлии городские сплетни.

Странное это было сосуществование. С момента появления Тамары Ирка испытывала к ней холодную бешеную ненависть. За то, что та была молодая, красивая, здоровая. За то, что влезла между ней, Иркой, и Юлией. Она следила за Тамарой, притворяясь, что читает. С ее точки зрения, баба Лиза была намного лучше, хоть и старая дура. Тамара, молчаливая, большая, самоуверенная, вызывала у Ирки ярость. Она окрестила сиделку «фельдфебелем». Расклад у них получился такой: Ирка читала в кресле, Тамара вязала в углу спальни, Юлия бродила в лиловом мире в поисках Женьки.

Вечером приходил Алекс, сидел подолгу у кровати жены. Держал ее за руку, гладил по волосам. Юлии не было хуже. Но и лучше ей не было. Казалось, ее болезнь замерла, раздумывая, как поступить дальше: привести приговор в исполнение или помиловать.

Ирка сначала порывалась помочь Тамаре кормить Юлию, но та отодвигала ее в сторону, неизменно говоря: «Спасибо, я сама». Ирка приносила виноградный сок и шоколад. Варила себе кофе, всячески подчеркивала, что она здесь своя. Ненавидя себя за соперничество с прислугой.

Так и тянулись короткие зимние дни, без просвета, без надежды. Все ожидали чего-то, сами не зная чего. Что-то назревало, набирая критическую массу и грозя большим взрывом. Недолго осталось ждать.

И дождались наконец.

В один прекрасный день приехал Марик. Он ввалился в спальню Юлии, пребывая в самом жалком состоянии тела и духа. От него несло спиртным, красный длинный шарф волочился по полу, дубленка была испачкана какой-то липкой дрянью. Юлия, вырванная из своего полусна, с удивлением смотрела на Марика. Таким она никогда его не видела.

– Юлечка, привет! – Марик с размаху уселся в ногах кровати.

– Ты чего явился? – набросилась на мужа Ирка. – Юльку нельзя беспокоить. Пусть спит!

– А ты сторожишь сон любимой подруги? – тон у Марика был агрессивный.

– Уходи! – Ирка вскочила с кресла. – Вон лужа с тебя натекла. Уходи!

– Юля! – позвал Марик. Он наклонился над Юлией, обдавая ее тяжелым запахом водочного перегара.