Ошибка «2012». Мизер вчерную

— Слушай, заткись, а? — Мамба отобрала у него сигару, отвернулась от окна, и на глаза ей попался воистину духоподъёмный плакат.

«Воин, слушай командиров наказ — чутко бди днём и ночью, не смыкая зорких глаз. Прапорщик, слушай офицеров завет — бди днём и ночью, ложных сигналов нет».

Настроение упало вконец. Кровь, зэки, мокруха, стрельба — всё это утуви, она и не такое видала. А вот то, что рядом бродит белокурая немка с кобелём… это да. Стерва та ещё, с печенью. Очень бы не хотелось встречаться с ней на узкой тропе…

— Значит, так, — начал командовать Колякин. — Все слушайте внимательно. Вы, — посмотрел он на Ржавого и Сердюкова, — в темпе дуйте на второй этаж и оттуда помножьте на ноль всё живое на сторожевых вышках, в первую голову на «тройке» и на «четвёрке». Ну а мы пока здесь постараемся, сколько патронов хватит. А патронов у нас много… Напоминаю для всех: прицел — три, задержка дыхания на выдохе, ровная, наравне с верхними краями гривки прицельной планки, мушка. Вопросы? Вперёд!

— Сделаем. — Рецидивист и контролёр слаженно рванули из кабинета.

Мамба и Мгави взялись за автоматы. Абрам остался сидеть неподвижно.

Колякин покосился на Абрама и, словно опытный сержант молодому бойцу, устроил ликбез: брякнул магазином, щёлкнул переводчиком, с клацаньем дослал патрон. Поставил до времени «калашникова» на предохранитель и тактично проговорил:

— Вы, похоже, гражданский, но на самом деле всё просто. Так что давайте присоединяйтесь.

Откуда ему было знать, что Абрам действовал или бездействовал исключительно по приказу своей благоверной.

— Ладно, валяй, вспомни молодость, — разрешила Мамба, и её муж тотчас схватил автомат, к изумлению Колякина управившись с ним с той же грацией, как давеча со столитровым аквариумом.

Но изумляться оказалось некогда. Наверху брызнули стёкла, по ушам хлестнула смертоносная трель. Злобная, длинная, натягивающая нервы. Ещё одна, ещё и ещё! Ржавый с Сердюковым явно вознамерились ампутировать будки под корень.

— Внимание, делай, как я!

Саданув прикладом по стеклу, майор высунул в окно ствол и с грохотом выпустил длинную очередь, целя исключительно в головы. Трое чернокожих отстали от него ненамного. Гильзы горохом посыпались на пол, по кабинету клубами пополз сизый дым…

Плац живо опустел, людоеды попрятались, оставив в пределах видимости лишь мёртвые тела.

— Обойдёмся, майор, — усмехнулась Мамба. Подошла и легко, ногтем большого пальца вскрыла зелёную жестянку. — А куриный супчик я вам всё-таки приготовлю!

После стрельбы по «избранным» ей определённо сделалось веселее. Здесь, в России, вообще было весело. До слёз! В смысле, не очень понятно — плакать или смеяться.

— Маникюрчик у вас… — почти не удивился Колякин. — А вот супчик сварить, боюсь, не получится.