Ошибка «2012». Мизер вчерную

Колякин достал из сейфа ключ от оружейной комнаты, захлопнул липкую дверцу и вдруг задумался: остались ли ещё хоть где-нибудь обычные, вменяемые, нормальные люди? Или он остался совсем один и будет скитаться, то и дело рубя головы нечисти, точно персонажи «посткатастрофных» боевиков, которые, кстати, он никогда не любил?..

Его невесёлые размышления прервал звонок по внутренней связи. Колякин схватил трубку и с величайшим облегчением услышал знакомый человеческий голос. Звонил дежурный помощник начальника колонии Лизунов.

— Андрей Лукич, — проговорил он с явной тревогой, — что-то у меня предчувствия нехорошие! С промзоны минут пять как прошёл сигнал, что у них там кипёж какой-то. Я по рации Ванюкову, а он не отвечает. Я по связи Колобову — тоже молчит! А самое хреновое, что на седьмой и третьей вышках стрелки на связь не выходят. Послал на «тройку» Чубукова, так до сих пор не вернулся. Ох, чует сердце, беда. И что теперь мне…

Каким видел Лизунов ближайшее будущее, Колякину узнать не удалось — связь вдруг прервалась.

— Чёрт, и у него то же, — горестно вздохнул Колякин, но только что положенная трубка почти сразу снова подпрыгнула. — Лизунов?..

Нет, это был не Лизунов. Звонил начальник одиннадцатого отряда Баранов.

— Товарищ майор!.. — заорал он, словно ополоумевший потерпевший, и Колякин физически ощутил его ужас. — У нас тут такое!.. У моих крыша съехала, в натуре людей жрут!.. Товарищ майор, что мне…

И снова прервалась связь. Все точно сговорились бросать трубки на самом душераздирающем месте.

«Значит, говоришь, людей жрут, — почему-то не удивился майор, сплюнул и машинально потрогал ствол. — Ну, с этих станется. Ещё на воле привыкли людей жрать…»

С полгода назад, когда по всему отечеству принялись чистить милицейские ряды и посадочных мест стало не хватать, пришло высочайшее повеление — устроить в колонии «сучий закут». Официально выражаясь, «зону в зоне» для БС, сиречь бывших сотрудников. Только прислали в Пещёрку почему-то самый пакостный контингент. Нет бы спецназовцев или оперов, людей серьёзных, тёртых, бывалых. Так нет, пригнали в основном таможенников и судейских, действительно привыкших на воле людей жрать.

А теперь вот фигура речи буквальный смысл обрела.

Господи… Неужто вправду конец света?

«Куда сперва, в оружейку или к хозяину?» — на миг задумался Колякин и ринулся к Журавлёву, благо идти было недалеко, налево по коридору. Вот она, знаменитая дверь, сработанная умельцами из дуба. Вот она, причудливая резьба, настоящее произведение искусства: молоты, серпы, колосья и звёзды над кремлёвскими башнями…

Только творилось за монументальной дверью нечто непотребное. Обострившееся восприятие остановило Колякина, заставило приникнуть ухом к дубовой резьбе.