Продавец острых ощущений

Думаю, в ваших же интересах помочь отцу вернуть украденные средства. От Натальи Андреевны я слышал, что раньше вы были вполне благоразумной девушкой…

Несколько секунд в трубке царило гробовое молчание.

— Наталья Андреевна была права, я действительно раньше считалась благоразумной, — с горькой усмешкой произнесла Полина после паузы. — По большому счету, на украденные у папеньки деньги мне плевать: еще заработает. Но вы мне ничего плохого не сделали и осложнять вам вашу работу было бы неблагоразумно с моей стороны. Я постараюсь побыть благоразумной полчаса, поэтому буду ждать вас в ресторане на улице Косыгина, неподалеку от смотровой площадки Воробьевы горы. Часа, чтобы добраться туда, вам хватит?

— Вполне, — ответил Лев и отключил связь.

На Воробьевых горах вовсю гулял ветер. И летом, и зимой Москва со смотровой площадки выглядела куда более привлекательно, чем в это серое, невзрачное время года. Деревья в природном парке, тянувшемся до Москвы-реки, выглядели озябшими и тоскливыми, и вообще все вокруг казалось унылым, промозглым и брошенным на произвол судьбы. Гуров поднял воротник пальто и торопливо зашагал к ресторану, в котором ему назначила встречу Симутенкова.

Полина оказалась девушкой совершенно посредственной. Не худая, не полная, не высокая, не низкая, не красавица, но и не дурнушка. Может быть, девушка выглядела бы более привлекательной, если бы не следы длительного загула на лице: нездоровая бледность, круги под глазами, отекшие веки и покрасневшие белки глаз. Гуров никогда не понимал тех людей, кто, оказавшись в трудной жизненной ситуации, опускает руки и начинает проматывать собственную жизнь. Он сам был бойцом, не умеющим сдаваться, и уважал таких же людей, поэтому невольно почувствовал к Полине некоторое презрение, смешанное с жалостью.

— Еще раз здравствуйте, Полина Ивановна, — проговорил Лев, присаживаясь за столик к девушке и окидывая взглядом почти пустой зал ресторана.

— Поли, — поправила его Симутенкова. — Можно называть меня просто Поли.

— Как скажете. Оценивать красоту имен — не мой курятник. Перейдем сразу к делу. Я хочу знать, кому из своих друзей вы рассказывали о том, что хранится в вашей квартире?

— О том, что у меня богатый отец, знают все, — пожала она плечами. — А о том, что именно у него есть… было, даже я не знаю…

— То есть о том, что отец хранит дома приличные суммы денег и коллекцию дорогих часов, вы друзьям не рассказывали?

— Нет, — хмыкнула Полина. — Их такие вещи не интересуют.

— Отлично. Вот я сам ваших приятелей об этом и спрошу. — Лев протянул ей блокнот и ручку и добавил: — Пишите сюда имена и адреса тех, с кем обычно проводите время.

— С какого перепугу? — возмутилась девушка, резко отстраняясь от блокнота, словно тот мог ее укусить.