Ош. Жатва. Том 1

— Разрешите, — бесцеремонно растолкал я ротозеев и уже лёг на нужный курс, как вдруг чья-то рука грубо схватила меня за локоть.

— Куда-то собрались?!

Передо мной стоял невысокий лысоватый мужичок лет сорока пяти, полноватый и наверняка обаятельный, если бы не перекосившая его физиономию гримаса ярости, отчего тот стал похож на раскрасневшегося зарёванного младенца, страдающего жесточайшим запором.

— Что за фамильярность? — вырвался я из пухлых пальцев и брезгливо отряхнул рукав. — Не имею удовольствия быть с вами знаком, да и не ищу его, честно говоря.

— Зато, насколько мне известно, вы знакомы с моей дочерью! — указал пухляш на стоящую у него за спиной и смахивающую платочком слёзки оскорблённую даму. — Я требую объяснений вашего беспардонного поведения и немедленных извинений!

— Какого...? Слушайте, милейший, ваша дочурка сама вешалась мне на шею, и я совершенно не намерен приносить какие бы то ни было извинения за отстаивание собственных чести и достоинства!

Получив такую отповедь, «отец невесты» замер с открытым ртом секунд на пять, как и окружившие нас вельможные зеваки, а по бальной зале пронеслось хоровое «ох».

— Вешалась на шею?! — вышептал, наконец, возмущённый родитель. — Вам?!

— Удивлены? А о скольких подобных эпизодах вы ещё не знаете, — я нахмурился, стараясь принять вид чопорного поборника морали и порицателя добрачного секса. — Уверен, в отсутствии родительского присмотра эта... барышня ославила вас так, что здесь едва ли найдётся хоть дюжина мужчин, не познавших её внутреннего мира.

— Грязная ложь!!! — выскочила вперёд обалдевшего папашки новообращённая блудница, готовая впиться мне в рожу внушительной длины когтями. — Вы негодяй и клеветник!!!

— Неужели? А кто же нашёптывал мне во время танца такие непристойности, на описание которых не у каждой шлюхи язык повернётся? Может, желаете, чтобы я процитировал для любопытствующей публики?

Публика вокруг зашушукалась, демонстрируя неподдельный интерес, а героиня бала залилась краской, понимая, что тут её слово против моего слова, и моё-то будет поцветастее.

— Всё, что вы скажете, — насилу взяла она себя в руки, — является лишь плодом вашей мерзкой извращённой фантазии. Никто не поверит вам. Ибо, как можно верить тому, кто не имеет чести? Тому, кто клевещет на честную невинную девушку?

— Невинную? — изобразил я самую грязную ухмылку из своего богатого арсенала. — Значит, вы утверждаете, что девственны? Я правильно понимаю? Это ведь была не просто фигура речи?

Гамма эмоций, отразившаяся на блестящем слезами личике, послужила лучшим индикатором точного попадания. Девка взболтнула лишнего в запале, и я двумя руками взял её за не в меру раздутые жабры. Для чего? В тот момент я об этом не думал.