Ош. Жатва. Том 1

— Мало того, что ввязываетесь в самоубийственную авантюру, едва приехав, так ещё и меня впутываете!

— Пацан, это была не моя идея, но так надо. И вообще, чего ты разнылся? Другой на твоём месте радовался бы выпавшему шансу. Побываешь в богатом доме, бухнёшь на халяву, может, кухарку какую осчастливишь. А? — потрепал я красного от возмущения Волдо по щеке. — У тебя роль-то небольшая — постоять в сторонке, любуясь, как я исполняю, и домой. Всего делов. К тому же... — поднял я вверх указательный палец и торжественно достал из сумки наряд оруженосца. — Паба-а-ам! Видал, красота какая. Давай-ка примерь.

Гнев Волдо, всё ещё красного как рак на блюде, немного ослаб, уступая любопытству.

— Ну не ломайся. Тебе понравится.

Пацан сделал шаг вперёд и будто бы нехотя принял из моих рук камзол:

— Это не значит, что я согласен.

— Накинь, застегни. О-о, вы только поглядите на этого франта. Какие там кухарки, все горничные твои, не меньше.

Волдо смущённо улыбнулся, поглаживая сукно и теребя латунные пуговицы.

— Видишь? Я же говорил. Второй день в городе, а уже пинжак тебе справили всем на зависть. Жизнь налаживается! Давай, примерь остальное.

Через пять минут передо мной стоял совсем другой человек. Даже осанка выправилась. Казалось, пацан и впрямь поднялся несколькими сословиями выше.

— Батюшки святы... Не будь я брутальным гетеросексуальным мужиком, отдался бы тебе без разговоров. Девки все подъюбники обмочат. А сапоги-то какие! Сердцеед, как есть сердцеед.

— Великоваты немного, — потряс Волдо ногой, не в силах сдерживать счастливую улыбку.

— Правда? Ха! Ну и нормально, подрастёшь ещё.

Остаток дня мы, как лучшие подружки, провели, хвастаясь нарядами и отрабатывая в них свои аристократические манеры, с коими Волдо оказался знаком куда глубже моего. Совершить действительно убедительный надменный поклон, к примеру, у меня вышло далеко не с первой попытки. Кроме того, пришлось обучиться искусству держать бокал так, будто в нём не вино, а ссанина гонорейной проститутки. Ближе к вечеру, когда мои манеры стали достаточно омерзительными, чтобы не стыдно было щегольнуть ими на балу, я рискнул посетить давно скучающего по ласке Красавчика.

— Эй, — заранее обозначил я своё присутствие, дабы не стать жертвой копящегося сутки напряжения. — Ты живой там?

Из-под дерюги донеслось недовольное ворчание и вонь, от которой даже лошади старались вжаться как можно глубже в угол своего загона. Никогда раньше не видел на кобыльих мордах такого кислого выражения.

— Дьявол... Ты что, под себя ходил?

Красавчик высунул морду и прорычал нечто подозрительно напоминающее «урод».

— Ну прости. Я, в отличье от тебя, всё это время не на сене валялся, а решал жизненно важные вопросы. Святые угодники... Человечина явно не на пользу твоему кишечнику.