Ош. Жатва. Том 1

Неприятно.

— Что и говорить. Но обычно проклятия работают иначе, медленно, с накопительным эффектом, если можно так выразиться. А времени прошло слишком мало для каких-то видимых результатов. Даже если вам покажется, что они начали проявляться, это может оказаться простым совпадением. Проклятие очень сложно диагностировать, пока оно не стало очевидным.

— Но ведь, забравшись ведьме в душу, вы сможете узнать, как конкретно эта сука планировала испортить мне жизнь? Отыщите это в её памяти?

— Пожалуй, — отвёл Брокк взгляд, размышляя вслух. — Зная, что искать, сделать это будет легче. К тому же нам известен момент наложения проклятия — прямо перед смертью. И это очень хорошо, легко будет вычленить нужный фрагмент памяти.

— Так чего же мы ждём?

— Хотите, чтобы я занялся этим прямо сейчас?

— Разумеется! Может, мне жить осталось всего ничего, а я даже межвидовым сексом ещё не занимался. Сколько времени это потребует?

— Ну, мне нужно подготовиться, и, учитывая сложность... Часа три, не меньше.

— Бля... Хорошо, буду ждать снаружи. И, Брокк, — задержался я, отворив входную дверь, — да поможет вам Господь.

Красавчик озабоченно пялился на кобыл, Живоглот с Волдо со скучающим видом сидели на бревне и сильно оживились, увидев выходящего меня.

— Как всё прошло? — вскочил Тьерри, отбросив палку, которой задумчиво чертил на земле каракули. — Он очистит нам души?

— На вас кровь! — заметил Волдо, тыча в меня пальцем.

— В смысле?! — напрягся Живоглот, наградил меня безумным взглядом и рванул к окну, чтобы засвидетельствовать вероломное убийство.

— Брокк в порядке. Это кровь животного. Небольшой эксперимент, только и всего.

Тьерри нахмурился, но к окну решил всё же не лезть:

— Чем вы там занимались битый час? Что ещё за эксперименты?

— Я бы показал, но тебе не понравится. Отвечая на твой предыдущий вопрос — да, очистит, но немного погодя. Часа три. Так что рекомендую найти себе занятие по душе. Кстати, не желаете поговорить о Боге?

Волдо смотрел невидящем взглядом в одну точку, Живоглот обхватил голову руками, тщетно пытаясь перекрыть доступ звуковых волн к барабанным перепонкам.

— Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его...

— Пресвятая Амиранта! — взмолился Тьерри на четвёртом часу нашей непринуждённой богословской беседы. — Можно сделать перерыв?! Серьёзно, хоть минуту без этой херни!

— Что ты называешь хернёй, друг мой? Слово Божье?

— Всё это! Я уже готов себе камней в уши насовать! Без понятия, что там у тебя за Бог, но он определённо желает моей смерти! Пожалуйста, остановись, замолчи, заткнись нахер! Ясно?!

— Ладно.