Ош. Жатва. Том 1

Затухающий раж всё ещё обострял слух, мне был слышен каждый шаг, каждое движение стопы. И когда опорная нога зафиксировалась, чтобы толкнуть тело вперёд, я был готов. Укол в горло, чуть ниже кадыка, стал для моего визави неприятным сюрпризом. Мужик разом распрощался с кровожадными планами, зажал рану свободной рукой и, хрипя, будто кабацкий шансонье, попятился.

— Не в то горло попало? — поинтересовался я из вежливости. — Брось. Ну же, брось, а то отрежу.

Кинжал покинул дрожащую руку и воткнулся в землю.

— Умничка. А теперь ляг на спину. Ложись, и останешься жив, обещаю.

Кавалерист, продолжая весьма немелодично хрипеть, опустился на колени, а затем осторожно лёг на спину.

— Дьявол! Ты лучший мой пленник! Серьёзно, мне ни с кем ещё не удавалось так быстро находить общий язык. Кстати, о языке... Волдо! Иди сюда, нужна твоя лингвистическая помощь.

Пацан боязливо вылез из-за камня и, озираясь, посеменил к нашей тёплой компании.

— Больше никого? — огляделся он на триста шестьдесят градусов. — Почему этого не убили?

— Хочу отправить послание.

Я вынул меч, а стилет передал Волдо:

— «Сосите хуй». Можешь написать? Я в вашей грамматике не силён.

— И кому это послание?

— Тем, кто рассчитывает нас поймать или уничтожить.

— Думаете, стоит писать именно в таком стиле? — состроил Волдо брезгливую рожу, явно не разделяя моих литературных вкусов. — Может, чуть менее вызывающе?

— Ну, скажем, «Больше никого не посылайте, а то им несдобровать».

— Тогда... «Больше никого не посылайте», точка.

— Всё равно длинно. Сократим до «Больше никого».

— Больше никого... — повторил Волдо задумчиво. — Довольно ёмко и многозначительно.

— Мне тоже нравится.

— Тут, — указал я остриём клинка на кавалерийский лоб.

— Это шутка? — нервно ощерился пацан.

Кавалерист тоже не понял, где смеяться, и заворочался, из-за чего пришлось приставить клинок меча к его и без того потрёпанному горлу.

— А разве кому-то смешно? Вроде нет. Обычно, когда я шучу, все за животики держатся и в штаны мочатся. Давай-ка не будем отвлекаться на глупости и напишем уже нашу дипломатическую ноту, — снова кивнул я на всё ещё чистый «лист».

— Не надо, — просипел кавалерист, пристально глядя Волдо в глаза.

— Пацан, хочу напомнить, что этот милый человек приехал схватить или убить тебя. И, поверь, он не стал бы церемониться с твоим конопатым личиком.

— Нам заплатили, — снова засвистел дыркой в горле кавалерист. — Это просто работа.

— Работа, — пожал я плечами. — Понимаешь? Ты для него кусок мяса. Так почему он для тебя должен быть чем-то большим?

— Нет-нет, — не унимался «лист». — Я другое хотел...

— Всё просто, пацан, — пришлось мне перебить не в меру косноязычного кавалериста, — каждый делает свою работу. Они пытаются поиметь, нас, мы — их. Я и Красавчик свою часть выполнили.