Осеньu0026Детектив

Ах, Сашенька, он такой доверчивый: таскал деньги в боковом кармане брюк – вы представляете, Паша?

* * *Мне ничего не оставалось, кроме как вылететь в приморский город Н.

Дело мне представлялось совершенно тухлым. Шансов на его раскрытие было крайне мало. Прошло пять дней. Все возможные следы улетучились… Портовый город, море, восьмидесятилетний старик… Я почти не надеялся найти его живым либо мертвым… К тому же понимал, что, конечно, вряд ли мне удастся хотя бы покрыть свои затраты по данному делу…

Однако… Эти молящие глаза старой дамы… Внушающее уважение достоинство, с коим она держалась и несла свое горе… Ее чистая, ни Эросом, ни Мамоной не подхлестываемая любовь к исчезнувшему супругу… К тому же я почему-то очень понимаю советского поэта, который писал: «Простите меня: я жалею старушек, но это единственный мой недостаток…»

Словом, я взял билет на первый же рейс в Н.

* * *Я остановился в гостинице рядом с набережной.

В первый же вечер я вышел на прогулку по маршруту, которым каждый день следовал старик.

Несмотря на ветреный июньский день, на набережной в предвечерний час было полно народу.

Прогуливались старички.

Поспешали подростки.

На лавочках, повернутых лицом к морю, устраивали симпозиумы старушки.

Из зарослей тамариска доносилось молодецкое ржание. Тройка парочек и три хачика зябли в открытом ресторане «Алые паруса» на палубе бригантины.

Лес удочек нависал над канализационным стоком.

Отдыхающие с обиженными на погоду лицами фотографировались на фоне якорей на постаменте.

Бухту бороздили буксиры и одинокий прогулочный катер. В доках и у причалов стояли суда. Над ними, несмотря на поздний час, трудились краны. В бухте плескались мелкие грязные волны.

Я последовательно обошел все заведения, имевшиеся на набережной.

Я побывал в кафе «Алые паруса». Затем поговорил с фотографом с «Поляроидом» наперевес, скучающим близ якорей (главной, видимо, достопримечательности города Н.). После – с продавщицей кваса в пуховом платке. Потом – с разбитными продавщицами магазина «Дары моря». Затем – с рыболовами."

"Всем опрашиваемым я предъявлял фото Александра Матвеевича, которым меня снабдила его жена. Дедуля на нем выглядел худым, бодрым, веселым, любимым и любящим. (Не знаю, как два последних обстоятельства могло передать обычное фото, но тем не менее он выглядел именно таким.)

Продавцы, официанты, разливальщица кваса и удильщики камбалы узнавали дедушку. Все ж таки он прохаживался одним и тем же маршрутом каждый вечер. Многие уже знали, что он исчез. Однако никто ничего толком не мог сказать о трагических (возможно) обстоятельствах его последней прогулки.

Пароходы в доках и буксирчики, бороздящие бухту, зажгли огни. Ветер усиливался. Набережная обезлюдела.