Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

И плотник, вместо того чтобы учить меня, объявил, что я сын рабыни, а значит, тоже раб. И продал меня.

– Но это же нечестно!

Улисс терпеливо улыбнулся. За него ответили темные глаза: «А что я мог поделать?»

– Мне повезло, – после паузы заговорил он снова. – Меня продали… очень дешево, кстати, потому что я был мелким и тощим. Так вот, меня продали учителю, которого нанимали плантаторы для своих детей. Он ездил из одного дома в другой, оставаясь в каждом на пару недель, а то и месяцев, и я повсюду сопровождал его, ухаживая за лошадью и выполняя всякие мелкие поручения. Поездки зачастую были долгими и скучными. Я сидел позади на лошадином крупе, и хозяин со мной разговаривал. Иногда пел – он любил петь, и голос у него был чудесный.

Как ни странно, взгляд Улисса заволокла пелена ностальгических воспоминаний, затем, опомнившись, он встряхнул головой и достал из кармана тряпку, чтобы протереть полки.

– Тот учитель и дал мне имя Улисс. Он знал греческий и немного латынь. Забавы ради он учил меня читать вечерами, если мы останавливались на ночлег прямо у дороги. Когда он умер, мне было лет двадцать. Меня купил Гектор Кэмерон. Многие бы сочли мои таланты бесполезными для раба, но мистер Кэмерон был не из таких.

Улисс слабо улыбнулся.

– Он научил меня играть в шахматы и делал на меня ставки, когда я вел партии с его друзьями. Научил петь и играть на клавесине, чтобы я развлекал гостей. А когда мисс Иокаста стала терять зрение, сделал меня ее глазами.

– А как вас зовут? На самом деле?

Он задумался, потом одарил Брианну улыбкой, не затронувшей глаз.

– Боюсь, я уже не вспомню, – вежливо сообщил Улисс и вышел.

Роджер проснулся незадолго до рассвета. Было еще темно, угли давно истлели, на лице ощущалось свежее дыхание леса.

Священник исчез. Роджер, вконец продрогший, лежал под рваной шкурой один.

– Александр? – хрипло позвал он. – Отец Фериго?

– Я здесь, – словно издалека отозвался тот.

Роджер привстал на локте, сморгнул остатки сна и смутно разобрал в темноте очертания священника, сидевшего по другую сторону кострища, скрестив ноги и запрокинув голову к дымовому отверстию в крыше.

На плече священника чернела кровь, хотя выглядел он совершенно безмятежным.

– Скоро меня убьют. Может, уже сегодня.

Роджер поднялся, прижимая к груди оленью шкуру. Он и без того замерз, но от слов священника по коже пробежал озноб.

– Нет. Нет, все будет хорошо.

Отец Александр не стал спорить. Совершенно голый, он сидел неподвижно, будто не замечая утреннего холода. Наконец опустил взгляд и повернулся к Роджеру.

– Вы выслушаете мою исповедь?

– Я же не священник… – Роджер встал на колени и пополз к нему, неловко протягивая шкуру. – Вот, возьмите, а то совсем закоченеете.