Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

Когда он протянул чашку с сидром, Брианна взяла его за руку. Под теплой кожей прощупывались твердые мышцы.

– А вот ты мог сопротивляться. Но не стал…

– Не стал, – подтвердил он. – Я дал слово в обмен на жизнь твоей матери.

Синие глаза – не лед, не сапфир, а ясная чистая вода – смотрели прямо на нее.

– И ни разу об этом не пожалел.

Обняв Брианну за плечи, Джейми уложил ее на соломенную подстилку.

Брианна послушно легла, вцепившись при этом в Джейми и вынудив его встать возле нее на колени.

– Это правда – что я никогда не забуду?..

Джейми молча гладил ее по волосам.

– Да, – ответил он наконец. – Хотя со временем это перестанет иметь значение.

– Разве? – Брианна слишком устала, чтобы раздумывать над его словами. Она чувствовала себя невесомой, словно покинула бренное тело и воспарила в небо. – Даже если мне не хватит сил его убить?

Из открытой двери вдруг потянуло холодом; сквозняк развеял теплый туман в загоне, и животные раздраженно засуетились. Пятнистая корова заерзала и жалобно замычала.

Бросив на нее взгляд, Джейми опять повернулся к Брианне.

– И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал…

– Я о другом… – Джейми задумался, поглаживая ей волосы. – Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернула его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол».

Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну.

Он подошел к корове. Та беспокойно крутилась в тесном стойле, запутывая привязь. Джейми поймал конец веревки и принялся поглаживать телку по пятнистым бокам, что-то ласково бормоча. Брианна заметила, какой хмурый взгляд он бросил на кинжал, лежавший на охапке соломы.

Нет, Джейми вовсе не мясник. Скорее хирург, как ее мать. Брианна, все еще пребывая в том странно-отстраненном состоянии, вдруг поняла, насколько они разные – ее родители – и в то же время как они похожи. Оба удивительным образом сочетали в себе великое сострадание и граничащую с жестокостью решимость.

Однако и в этом они отличались. Клэр, проиграв очередной поединок со смертью, сохраняла бесстрастие; как врач, она должна была жить дальше, если не ради себя, так ради будущих пациентов. Отец же был безжалостен к самому себе – более, чем к кому-либо другому.

Джейми скинул плед и расстегнул рубашку, неторопливо, без лишних движений. Стянул ее через голову, аккуратно сложил в стороне и вернулся на свой пост, готовый помочь многострадальной корове.

Он положил руку у основания коровьего хвоста и что-то примиряюще сказал на гэльском.