Осень и Ветер

Мой Наиль безумно красив даже вот такой: с чуть растекшейся по подушке щекой, приоткрытыми губами и растрепанными волосами. У него длинные ресницы, совсем, как у девчонки, и щетина на щеках колючая, когда я провожу по ней тыльной стороной ладони. Кажется, я вполне смогу просидеть так до самого утра, но он все-таки просыпается: медленно открывает глаза и от того, каким безумно красивым и родным выглядит в этот момент, я медленно падаю в бездну щемящей нежности. Ветер несколько раз моргает, наверняка раздумывая, сон я или явь. Протягивает руку, трогая висящий на моей шее медальон.

— Умница, — бормочет сонным голосом и тянет на себя.

Я тону в его теплых объятиях, зарываюсь носом в шею, вдыхая аромат дымной лаванды. Мне так хорошо сейчас, что даже страшно пошевелиться. Если в жизни каждого человека случается лишь один идеальный момент, то вот он, мой. В его руках я могла бы провести Вечность.

— Скучал по тебе очень, — говорит мой сонный Ветер и переплетает свои ноги с моими.

Мы взрослые люди, обремененные своими повседневными делами и заботами, и у каждого есть груз проблем, который нельзя облегчить или сбросить у порога до завтра или послезавтра. Бегать на свидание в восемнадцать и почти в тридцать — очень разные вещи. Но даже вот такие обрывки встреч — бесценны своей неидеальностью.

Мне не нужно лучшее, мне важно настоящее.

Несколько минут мы лежим молча, впитывая, словно губки, дыхание и запах друг друга, делясь грузом прошедших дней и той невысказанной болью, которую проносили в своих душах до этого момента. Я знаю, что мой Ветер тонет в печали, прогибается под гнетом сделанных ошибок, но все, что мне остается — просто крепче его обнимать. Знаю, он чувствует мою поддержку без слов. Иначе это не были бы мы.

— Я угощения принесла, — нарушаю тишину, предательски зевая. Я безумно устала и от выпитого крепкого кофе не осталось и следа, и глаза слипаются, словно невидимая фея дунула в них сонной пыльцой.

Я знаю, в чем дело. Просто рядом с ним мне так спокойно, что все тревоги постепенно расползаются по углам. Остается лишь чистая эйфория: он, я, мы — и возможность молчать о главном, потому что наши сплетенные пальцы и ноги, смешанные дыхания значат больше миллионов слов.

— Люблю угощения, — так же сонно отвечает Ветер, но все-таки размыкает замки наших пальцев и переворачивает меня на спину.

Я чувствую себя совершенно беспомощной и вздрагиваю, когда Ветер тянется, чтобы снять с моих волос заколку. Чуть тянет на себя, заставляет сесть и взбивает волосы рыками, пропуская их между пальцами так острожное, словно это паутинка. Не знаю, что на меня находит, но я поддаюсь его невысказанной просьбе, запрокидываю голову и трясу волосами.

— Ты реальная? — шепотом спрашивает Ветер, не прикасаясь ко мне и пальцем.