Осень в Сокольниках

Чего, кажется, проще, рассказать все, как было. Про драку во дворе, про Алимова и его мальчиков. Возьми и расскажи. Но не мог он этого сделать, не мог.

— Ну что же, Олег, вы не хотите помочь нам. Более того, вы не хотите помочь себе.

— Я хотел вас спросить, — Кудин снова достал сигарету, — вы опять интересуетесь этим делом?

— Если вы имеете в виду ограбление дачи академика Муравьева, то именно им мы сейчас и интересуемся.

— Но ведь суд был. Посадили Валю Суханова. Ни за что посадили.

— Это как же? — усмехнулся Вадим.

— А вот так же, посадили ни за что.

— Насколько я помню это дело, Суханов во всем признался.

— Признался, это конечно. Только и я могу в чем хотите признаться…

— Постойте, Олег, что-то вы загадками говорите. Суханову было предъявлено обвинение, он полностью признал его.

— Я Валю Суханова хорошо знаю. Он гонщик, сборник, заслуженный мастер спорта, чемпион СССР, Европы, всяких международных гонок. Я дружил с ним когда-то. Честнее парня я не знал.

— Зачем вы мне это говорите? — поинтересовался Вадим.

— Не знаю. Я на суд ходил и лицо его видел.

— Дорогой мой Олег, каждый человек носит в себе трагедию, но не у каждого она написана Шекспиром. За мою долгую работу в милиции мне приходилось видеть всякое. Механизм преступления еще не изучен, поэтому мы не можем, к сожалению, предсказывать точно всяческие поступки.

— Что касается меня, Вадим Николаевич, я не знаю этих людей. Я подрался с ними, они, видимо, рассчитались со мной.

— Расчет был жестоким. — Вадим встал, сел на стул рядом с Кудиным. — Вы поверьте мне, Олег, пройдет время, и все, что казалось важным сегодня, станет незначительным и далеким. Главное у вас там, впереди.

— Нет, — лицо Кудина стало задумчивым, — вы не правы. Это только кажется, что все бывает потом, потом ничего не бывает. Все происходит сегодня, а потом только горечь.

Орлов с интересом посмотрел на Кудина. Косой пробор, хорошо вылепленное мужское лицо, пожалуй, даже красивое, если бы не привычка кривить губы. Главным на этом лице были глаза. Светлые, с легким прищуром. Они жили словно отдельно, в их глубине, за видимой невозмутимостью, пряталось прожитое горе. Неглупый парень сидел рядом с Орловым. Совсем не глупый.

— Ну вот, видите, Олег, вы сами понимаете все прекрасно. Опять совершено похожее преступление…

— И кто-то забыл там мои носки?

— Нет, хуже. Там умер человек.

— Как? — Голос Кудина дрогнул.

— Его отравили. Теперь вы понимаете, как важно нам найти кого-то из этих людей.

— Но я даю слово, что не знаю их.

— Хорошо, Олег, ответьте мне на один вопрос. Они приходили к вам от Алимова?

Кудин долго молчал, крутя в руках незажженную сигарету, потом раздавил ее в кулаке и кивнул.

Он так и шел по коридору управления, сжимая в кулаке крошки табака.