Осень и Ветер

Он подходит так близко, что мне невольно хочется сделать шаг назад, чтобы снова оказаться в одиночестве внутри своей зоны комфорта. Но я же взрослая женщина, мне двадцать семь лет, и я давно не боюсь мужчин.

— Что-то не так? — спрашиваю официальным безэмоциональным тоном, игнорируя его «тыканье». Не люблю мужчин, которые считают, что деньги и возможности дают им право фривольно обращаться с каждой женщиной.

— Меня Ян зовут, — чуть качнувшись на носках, поддается вперед он.

— Очень приятно.

— Может быть, присоединишься к нам?

Я демонстративно обвожу зал взглядом, с сожалением качаю головой.

— Не могу — я на работе. И потом, у меня правило — не садиться с клиентами за один стол.

— По-моему, дурацкое правило, — говорит он, едва дослушав.

Нахал — и точно гордится этим.

— Я прошу прощения, но все же вынуждена отказать. Хорошего вечера.

Но уйти он не дает: хватает меня за локоть и разворачивает к себе: не грубо, но достаточно сильно, чтобы обозначить твердое намерение добиться своего. Впрочем, Буланов продолжает улыбаться, и не выглядит ни свирепым, ни злым. Как будто нет ничего странного в том, чтобы хватать за руки незнакомую женщину.

— Этого, — выразительно смотрю на хватку у себя на локте, — нет в меню, Ян Владимирович."

"— Прости. — Он убирает руку, но уходить не спешит. — Хорошо, давай встретимся на нейтральной территории. Завтра. Я заеду за тобой в шесть вечера, сама решишь, куда пойдем.

— Не помню, чтобы называла адрес.

— Так назови. — Ян чуть склоняет голову на бок, скрещивает руки на груди.

Ответить не успеваю — телефон вибрацией напоминает о себе. Бросаю взгляд на экран, хмурюсь.

Андрей? Господи, в последний раз он звонил, кажется, за неделю до нашего развода. Чтобы удостовериться, что в суде я не передумаю разводиться. Четыре года прошло, и вдруг он звонит в… почти десять часов ночи.

Меня разъедает любопытство: просто снять трубку и спросить, что такое экстремальное случилось в его жизни, что он вспомнил о своей нелюбимой бывшей жене. Но это как-то по-детски что ли, а я давно не девочка и умею контролировать свои эмоции. Я бы даже сказала, в совершенстве овладела навыком точно отмерять злость, разочарование, грусть и радость. Ни больше и ни меньше. Сердце у меня всего одно, и я целиком отдала его дочери.

— Неприятный звонок? — интересуется Буланов.

— Нет, — не моргнув глазом, вру я. Моя личная жизнь — моя личная боль, и на этой планете точно не существует мужчины, с которым бы я согласилась ею поделиться.

— Так что насчет адреса? — не уступает он.

— Хорошего вечера, Ян, — говорю с фальшивой улыбкой. И жестом пресекаю попытки развивать эту бессмысленную тему дальше.

— Я настаиваю, — не сдается мой непрошенный поклонник.