Осень и Ветер

А до тех пор…

И, словно по мановению волшебной палочки телефон «оживает» от его сообщения. «Что ты делаешь, Осень, когда прошлое догоняет и с ноги ломится в закрытую дверь твоей новой жизни?» Господи. Я смеюсь почти как истеричка, потому что чувствую: в его жизнь вернулся кто-то, кого он давно оттуда вычеркнул. Похоже, у нас намного больше общего, чем мне казалось.

«Запасаюсь моющим средством, потому что мое прошлое, Ветер, приперлось еще и в грязной обуви».

Глава седьмая: Ветер

Я узнаю ее сразу: по волосам, хоть на фото, которое скинул Ян, всего лишь вид сзади. У этой девушки просто потрясающие волосы: длинные, завитые локоны цвета наполненной солнцем пшеницы. Мне хочется протянуть руку, зарыться в них пальцами и посмотреть, не останется ли в ладони золотая пыль.

Ян сказал, ее зовут Ева и я не представляю эту девушку с каким-то другим именем.

У нее огромные, темно-зеленые глаза, аккуратный нос и подбородок, узкие скулы. И когда она улыбается, на щеках появляются ямочки-складки. На такую улыбку хочется ответить улыбкой. И еще губы: ни пухлые и ни тонкие, но верхняя словно немного наползает на нижнюю."

"Я бы сказал, что впервые в жизни Ян выбрал девушку, которая выглядит не как кукла Барби. А я знаю этого засранца больше десяти лет и успел насмотреться на его «однодневок». Интересно, с чего вдруг он на нее запал? Ясно же, что она не настроена принимать его ухаживания?

Когда Ева спотыкается и падает в мои руки, я чувствую себя человеком, который ничего не просил, но ему, как говорится, «было даровано свыше». Она миниатюрная и теплая. А еще мне нравится, что несмотря на время и место, она не размалеванная косметикой полуголая девица, а женщина с аккуратным почти незаметным макияжем, одетая так, что ее тело выглядит соблазнительным даже если единственные обнаженный части тела — ладони и шея. Идеально, чтобы пофантазировать о том, что может быть под этим плюшевым свитером и темно-синими джинсами.

А потом Ева отстраняется, я бы даже сказал — торопливо уходит. И когда я машинально сжимаю ладони в попытке еще хоть ненадолго сохранить ее тепло, знакомый женский голос кричит мне на ухо:

— Привет, Наиль!

Скольжу взглядом снизу-вверх по длинным ногам, короткому узкому платью и квадратному декольте, смотрю на шею, «окольцованною» золотым обручем и, наконец, останавливаюсь на лице.

— Лейла.

Проклятье. Черт!

Мы не виделись… сколько? Два года, большую часть которых я выкорчевывал эту женщину из своей жизни, словно заразу. Но вот она стоит передо мной, и я чувствую себя раковым больным, у которого после длительной ремиссии одним махом нашли сотни метастазов. Она до сих пор во мне — достаточно одного взгляда, чтобы понять это.

Прежде, чем успеваю опомниться, Лейла берет меня за руку и тянет куда-то через всю площадку.