Осень и Ветер

Я написала несколько сообщений Яну, но он не ответил ни на одно из них. А звонок перенаправил на автоответчик.

В пятнадцать минут четвертого я уже в кафе. Оно маленькое — всего на шесть столов — но здесь все именно так, как я когда-то мечтала: уютная пастель, большие окна-витрины, устеленные подушками, изысканные сорта кофе и эксклюзивные сладости. Хабиби сегодня на удивление тихая, как будто чувствует мою настороженность и тревогу: сидит на руках с видом маленькой совушки и вертит головой по сторонам. Утром я позвонила управляющей и предупредила, что сегодня мы закрыты: не хочу, чтобы наш с Ветром разговор попал под прицелы любопытных глаз и ушей.

Мне так страшно, будто я поднимающаяся на эшафот Анна Болейн. Озноб бьет по обнаженным нервам, колени предательски подкашиваются, но я все равно усаживаю Хаби на стул и достаю из сумки бутылочку с ее соком. Правильно ли я поступаю?"

"Вместо ответа за моей спиной раздается тихий стук дверного колокольчика из бамбуковых палочек. Поворачиваюсь слишком резко, едва не падаю, но вовремя хватаюсь рукой за стол. Инстинктивно прикрываю собой дочь.

Этот мужчина в черном строгом костюме и белоснежной рубашке… Я его не знаю. Он — лишь оболочка того человека, который играл мне в дождливую ночь, много курил и был одержим сладостями. Или настоящий вот этот, отрешенный, безучастный, идущий ко мне походкой хозяина жизни, а Ветер был моей фантазией, строчками в телефонных сообщениях?

— Был уверен, что ты струсишь, — разглядывая меня с видом распознавшего подделку антиквара, говорит он.

Расстегивает пиджак и прячет ладони в карманы брюк. Высокий, худощавый, весь словно с обложки глянца. Чужой. Чей-то другой Ветер, чье-то другое Торнадо. А для меня — Смерч.

— Разве от Садирова можно сбежать? — отвечаю я. Нарочно называю так. Это — его правила, и я буду по ним играть.

«Он сказал, что заберет вас», — тревожным звоночком дребезжит в голове брошенная Яном фраза.

— Можно, — пожимает плечами Наиль. — У тебя был выбор, Ева.

Самое смешное, что он прав. Я могла не приходить, могла прийти без Хаби, могла просто еще раз сменить номер. Но я не позволяю сомнениям управлять собой. Он хотел увидеть дочь, а я хотела, чтобы он узнал о ней. Это наша личная точка отсчета, и я не хочу знать, что будет дальше. Это русская рулетка с судьбой: покрутить барабан, приставить дуло к виску, положить палец на курок и …

Наиль отодвигает меня в сторону и несколько минут смотрит на Хабиби. Я изо всех сил прикусываю щеку изнутри, но вкус крови не отрезвляет. Они так похожи: совершенно идентичны. Он присаживается перед ней на корточки, осторожно, словно она хрустальная статуэтка, гладить костяшкой указательного пальца мягкую щечку, моргает. Хабиби громко икает — и Наиль взрывается от смеха.