Осень и Ветер

Возможно, был в том же магазине, покупал Марине этот мерзкий, напичканный синтопоном мешок искусственного меха.

— Только через… — продолжает Андрей, но я ставлю жирную точку звонкой пощечиной.

Бью так сильно, что ноет ладонь, под кожей полыхает боль, словно я ударила раскаленную доменную печь. Опешивший Андрей смотрит на меня не моргая.

— Убирайся отсюда немедленно, Орлов, пока еще можешь сделать это самостоятельно.

Слышу хлопок двери за спиной и тонкий голосок Маришки:

— Мамочка, ты замерла? — тревожится моя Мышка.

Я теряюсь. Не хочу, чтобы Андрей ее видел, не хочу допускать ни единой возможности, чтобы эти двое обмолвились хоть словом. И кто вообще разрешил ей… Закончить мысль не успеваю, потому что следом за Маришкой выходит Ника, с переброшенной через локоть моей меховой жилеткой.

Немая сцена: мы все смотрим друг на друга. Напряжение трещит, как влажный воздух рядом с высоковольтной линией. Ника строит старные гримасы — даже не пытаюсь понять, что за мысль хочет донести сестра. Куда важнее поскорее убрать с поля боя Мышку.

— Я в порядке, Мышка, — говорю как можно спокойнее, но сама себе не верю. — Возвращайтесь внутрь, я сразу за вами.

Ника берет Маришку за плечи, пытается развернуть обратно к двери, но дочка уже застыла, загипнотизированная игрушкой в руках Андрея. Она знает, что именинница и все подарки сегодня — для нее одной. Но Андрей единственный незнакомый ей взрослый, и моя любопытная Мышка уже навострила ушки.

— Я думаю, лучше позвать Мишу и Костю, — наконец, доходит до Ники.

Криво улыбаюсь, киваю. Но Андрей обходит меня, и я даже не успеваю схватить его за локоть, задержать.

— Привет, — улыбается он, присаживаясь перед Маришкой на корточки и усаживая медведя себе на колени. — Значит, ты и есть та самая красивая именинница в мире?

Марина смотрит настороженно, но не пятится в защиту рук Ники.

Я бросаюсь следом, пытаясь не поддаваться панике, которой накопилось так много, что сооруженная успокоительными плотина спокойствия трещит по швам. И я не знаю, во что превращусь, когда ее прорвет окончательно.

— Мышка, дядя уже уходит. Он принес подарок от…

— Я твой папа, Марина, — вклинивается Андрей.

Нет, господи. Нет, нет, нет.

— Папа? — переспрашивает Маришка без тени удивления. — Папа нас бросил ради другой тети.

Даже стоя, глядя сверху вниз, я вижу, как ходят желваки на скулах бывшего. Он вручает Марине дурацкого медведя и что-то шепчет ей на ухо, но дочь все так же хранит серьезное лицо. А потом Андрей распрямляется и лезет ко мне с шипящим упреком.

— Вот значит, как. — Он и не думает говорить тише. — Значит, папа у нас плохой, а мама — мученица.

— Вероника, — спокойно, но с нажимом, повторяю я.