Осень и Ветер

Мне глубоко плевать на внука тетки — кажется, десятого по счету — матери не плевать на то, почему я выбрал Еву, а не порядочную мусульманку. Лейла готова разорвать нас с Евой на части, а Ева… Моя Осень просто пытается приспособиться и не разбиться о рифы моего прошлого.

— Будет очень вежливо прийти и поздравить ее лично, — продолжает мать.

— Я не делал этого пять лет, — пожимаю плечами, — так что предпочту сохранить традицию.

— Кто она? — наконец, взрывается Лейла. Она явно не слышала ни слова, потому что была слишком увлечена составлением плана уничтожения женщины, которая стала ее заменой. — Твоя очередная игрушка? Еще одна попытка позлить семью? Сделать всем назло? Брыкаться и корчить самостоятельного?

— Я могу подождать в машине, — спокойно, с достоинством говорит Ева. Если слова Лейлы ее и задели, то даже мне не удается прочесть это за ее невозмутимым видом.

Горжусь ею. В самом деле чертовски горжусь: то, как она себя ведет, не дает втянуть себя в спор, игнорирует провокации просто идеально. Поэтому плюю на все: поворачиваюсь и легко, едва касаясь, целую ее в губы.

— Я быстро, — говорю, напоследок чуть сильнее сжав ее пальцы.

— Могу взять кофе в стаканчиках, хочешь?

— Было бы неплохо.

— Была рада с вами познакомиться, — говорит Осень моей матери, сдабривает слова вежливой улыбкой, переводит взгляд на Лейлу, желает ей хорошего дня — и у ходит, унося с собой пальму первенства в сегодняшнем состязании на звание самого здравомыслящего в нашем квартете.

Глава двадцать шестая: Ветер

— Снова протестуешь? — качает головой мать, вгрызаясь в меня укором.

— Просто живу, как считаю нужным, — отвечаю я."

"На самом деле, это будет разговор матери и сына, которые видятся два-три раза в год по большим праздникам: злой, до краев наполненный взаимными упреками и сдобренный вечной темой о том, как и во имя чьего счастья я должен жить.

— Она христианка? Иудейка? — снова лезет с вопросами Лейла, и я снова ее игнорирую.

— Ты поступаешь необдуманно, — более сдержана в словах моя мать, но ее взгляд так же зол.

Лишь опыт прожитых лет с таким непростым человеком, как отец, заставляют ее не опускаться до уровня Лейлы. Интересно, кому из них пришла в голову идея совместного похода по магазинам? Помнится, недавно мать говорила, что в качестве моей жены Лейла ее тоже совсем не радует, и даже пыталась навязать какую-то набожную дочку будущего министра.

— Если это что-то несерьезное… — продолжает мать, но Лейла грубо ее перебивает.

— Ты просто боишься отношений, Наиль.

— Всего лишь предпочитаю держаться подальше от женщин, которые раздвигают ноги перед другими мужиками, пока я зарабатываю деньги для семьи.

Лейла горит изнутри: почти вижу, как дым валит из ее ушей и ноздрей.