Оседлать и влюбить (СИ)

Совсем недавно была кроткой и послушной девочкой, а сегодня я приехала с больницы после того, как пыталась на чужом моцике покорить сердца бородатых байкеров и отстоять честь Антона, хех, которую я, скорее, отлежала, чем отстояла. Бесстрашно, но отлежала...

– В общем, пойду я, – Антон с надеждой посмотрел на меня, да, после того, как заправил одеяло в розовый пододеяльник с красными сердечками, все же Антон неисправимый романтик, и мое сердце дрогнуло. Ведь похоже, что у Антона даже второго одеяла не было, ну а может и было… Мне самой захотелось. Захотелось почувствовать рядом кого-то... Просто устала быть одной. Я знала, что этот милый пупсик меня не тронет, поэтому даже согласилась укрываться одним одеялом. Оно у Антона действительно было одно.

***Кости срослись, но вот кожа рук меня не радовала, ведь я здорово ее стерла, проехавшись по камням. Особенно удручало предплечье левой руки, которое я прятала от Антона в широких рубашках, вообще отказавшись от маек и топов. Со временем меня накрыла депрессия. Мне повезло, что Людмила Олеговна вошла в мое положение, отправив отчаянную работницу в отпуск, в котором я отъедалась блинчиками и «вдохновляла» Антона на новую книжку. Он ничего о ней не говорил, даже не упомянул название. Сказал, что сюрприз, и мне обязательно понравится.

– Это что? – я смотрела на черные кожаные штаны, против своей воли вспомнив Игорька, и на черненькую майку. Все добро лежало на нашей общей постельке… Я видела эту одежду и не могла прийти в себя. Просто стояла как столб и с ужасом глядела на открытую маечку. Чтоб ее. – Я это никогда не смогу надеть… – конечно, я не собиралась демонстрировать свои кошмарные руки – прохожие такого стресса просто-напросто не заслуживали. Мне даже самой было трудно на них смотреть, поэтому я все реже раздевалась. Я не делала этого и в те дни, когда оставалась в квартире одна. – Нет, не могу.

– Можешь.

– Но здесь… рукава… Нет, я не стану! Не могу-у-у!"

"– Можешь и наденешь, – вот сейчас я совершенно не понимала Антона. Зачем он так со мной поступает? Почему он хочет меня обидеть, унизить, растоптать?... – Но сначала примешь душ.

– Что?!

– Я говорю, что сначала ты примешь душ, – Антон был непреклонен. – Мне хочется засыпать с девушкой… со своей подругой, а не делить постель со скунсом, – как он может так говорить? – Ты, Алекса, относишься к пустяковым шрамам серьезнее, чем другие к страшным увечьям.

– Ну конечно… Ты так говоришь, потому, что у тебя нет шрамов. А у меня они есть. Понял! Они есть! И это все из-за теб… – я увидела в глазах Антона такую сильную боль, что сразу же заткнулась. Вот зачем я так? Он хочет мне помочь, а я…

– Договаривай.

– Не хочу, – если я закончу фразу, она может навсегда испортить мои отношения с Антоном, чего мне ну очень не хотелось.