Ощупью в полдень

Труд у них, видимо, действительно свободный, потому что работает этот гигант легкой индустрии до семнадцати часов, после чего запирается на замок.

Потом началась эпопея с магазинами. А их – шесть штук. Ужас! Два промтоварных, два продмага, один культтоварный и булочная. С промтоварными и форпостом культуры, правда, все решилось быстро: в понедельник они все выходные. В булочной никто через день не работает. В продмагах – время не совпадает, к тому же в одном из них работают только женщины.

Столовая закрывается в девятнадцать. Умерло.

Шашлычная – до половины одиннадцатого. На всякий случай через ОБХСС проверили: никто в восемь-полдевятого там работу не заканчивает. Дошли до комбината – закрывается в семь. Точка.

Тогда настал черед гостиниц. Тут мне прямо нехорошо стало: около двух тысяч работников. Ну, благословясь, приступили. Узнаем: дежурные рабочие – электрики, мастера по ремонту пылесосов и полотеров, радисты – работают по двенадцать часов через день, с восьми тридцати до двадцати тридцати. Наконец-то! Начали с «Байкала» – ближе к автобусной остановке. Нашлось там таких дежурных двенадцать человек. Кто работал в понедельник – среду – пятницу? Шесть. Скольким из них до тридцати? Четверым. Кто длинный? Двое. Кто такие, где живут? Один – в соседнем доме. А радиомастер Никита Александрович Казанцев живет в Большом Сухаревском переулке, дом тридцать шесть, квартира семьдесят девять – в пяти минутах ходьбы от остановки двадцать четвертого автобуса «Госцирк». Вот так.

– Молодец, – сказал Шарапов. – Молодцы! – И засмеялся. – Нептун, одно слово…

Зазвонил телефон. Шарапов снял трубку.

– Савельев? Где, внизу? Прямо вместе с ним поднимайтесь ко мне…

3

Высокий парень в черном пальто был чуть бледен, но держался спокойно. Только руки судорожно мяли кепку. В кабинете Шарапова он прислонился к стене, принял независимую позу. Савельев, помахивая чемоданчиком, взял его под локоть.

– Вы проходите, проходите. Присаживайтесь. Беседовать-то долго придется.

Парень дернулся:

– Не хватайте руками! Не глухой."

"– Вот и хорошо, – миролюбиво сказал Савельев. – Садитесь вот, с товарищами потолковать удобней будет.

– Всю жизнь мечтал, – усмехнулся парень.

Шарапов и Тихонов молча рассматривали его. Потом Шарапов провел пальцем по губам, будто стер слой клея между ними:

– Что в чемоданчике носите, молодой человек?

– А вам что до этого? Все мое, вы там ничего не забыли.

– А чего дерзите?

– А вы привыкли, что здесь перед вами все сразу в слезы – только отпустите ради Бога?

– Нет. Кому бояться нечего – с теми легко без слез обходимся. Так что в чемоданчике?

– Возьмите у прокурора ордер на обыск и смотрите.

– А прокурор, наверное, сейчас сам пожалует. С вами познакомиться, специально.