Оружие владыки

Я приношу свои извинения, что не оправдал твоё доверие и не пришёл сразу, как обещал. Тот, кто стал этому причиной, понесёт наказание, – жёстко произносит Синн. И голос его звучит до жути странно. Страшно. Словно и не его совсем. Обещая смерть.

Вздрагиваю, делая неосознанный шаг назад. По телу бегут колючие мурашки. Что-то дико-опасное сейчас чувствуется в стоящем напротив мужчине. Он склоняет голову набок, буравя меня пристальным немигающим взглядом, и шагает следом, надвигаясь, вынуждая отступать. И хоть мне с детства известно, что если от хищника убегать, то он начнёт преследовать, сейчас я всё равно не могу остановить себя.

И не знаю даже, чего больше во мне. Стремления убежать, или подсознательного желания быть настигнутой. Именно им. Этим мужчиной, которого мне порой придушить хочется. А порой… совсем другого. Тьфу, глупости. А телом от одной только мысли расползается жаркая волна.

– Скажи ещё вот что, Талли. Разве я не понятно объяснил, что тебе запрещено иметь романтические отношения с кем-либо? Тебе настолько не жаль Морта? – хрипло вопрошает мой до бесов странный наставник.

– Нет у меня с Мортом никаких отношений, – возмущённо вскрикиваю, отступая ещё на пару шагов. А он, ступая следом, недоверчиво вскидывает бровь, вынуждая оправдываться, защищая друга.  – Я его в благодарность обняла, понимаете вы это?! За то, что помог, поддержал и не бросил. И за то, что остался другом, несмотря на правду обо мне.

– Другом? – прищуривается Синн.

Я делаю ещё один шаг… и упираюсь спиной в стену. Сглотнув, поднимаю голову, с замирающим сердцем наблюдая, как он приближается, упирая руки возле моей головы. Дышит тяжело, а глаза и вовсе почернели.

– Вот другом пускай и остаётся, если жить хочет, – рычит, склонившись к моему лицу.

Я не успеваю больше ни сказать что-либо, ни даже вздохнуть. Моё лицо внезапно оказывается в плену мужских ладоней, тело вжимает в стену чужим жаром и твёрдостью, а Синн издаёт какой-то обречённый стон, преодолевая последние крохи расстояния между нами, и впивается в мои губы жёстким требовательным поцелуем.

Меня словно в жидкое пламя на миг окунают. Всхлипнув, хватаюсь за его запястья, теряясь в этом неожиданном ощущении. В откровении первой мужской ласки. Пускай грубоватой и даже в чём-то наказывающей. Но совру, если скажу, что не желанной. Он целует мои уста с таким собственническим голодом, что всё во мне вопит от удовлетворения с привкусом страха. Я хотела этого… хотела узнать, каково… с ним. Хотела? Но… Мне нельзя. Нам нельзя. Наверное… не знаю почему. Потом подумаю, потом узнаю."

"С гортанным стоном поддаюсь его натиску, уступаю, позволяя целовать откровеннее, глубже, слаще. Прижимаюсь в ответ, растворяясь в этом соприкосновении. И что-то снова меняется между нами.