Все способные держать оружие…

– Дерзайте, – говорю я. Голос чужой и доносится черт знает откуда.

«Пароль неверен. Введите правильный пароль».

В углу экрана возникает число 1000. И тут же – 999… 998…

Молодец, я не сообразил, что может быть дубль.

Нет. «Пароль неверен…»

Что-нибудь библейское. Это же американцы…

Оглядывается на меня. Я сказал вслух? Не заметил…

«Десять праведников».

«Пароль неверен. Введите правильный пароль. У вас осталось три попытки». .

Помяни царя Соломона и всю мудрость его, помяни царя Давида и всю кротость его…

Стишки из американских хрестоматий. Каждый должен знать… Кто там? Братец Лис?

Никого больше не знаю. – Я… не могу…

Я тоже не могу. Три попытки. 700… 699…

Отменил. Удержал. И тем прославился. Кто?

Мог, но не сумел – Понтий Пилат.

«Понтий Пилат» – появляется на экране. Чтение мыслей? Все может быть при таком напряжении.

Зациклились на Библии. Что может быть еще? Детские стишки (которых мы не знаем), строчка из национального гимна, исторический персонаж… герой анекдотов… фильмов…

Стоп. Первым паролем был сигнал, не допустивший рецидива мировой войны. Символ.

Но были и конкретные люди, подавшие и принявшие этот сигнал. Геринг, Сальников, Тагуэлл, Тодзио…

– Попробуйте «Тагуэлл», – шепчу я. Она не слышит. Снимаю маску и повторяю.

Жуткий смрад. Сырое мясо, кровь, дерьмо.

Она набирает… Смотрю на экран: 110… 109… 108…

Цифры перестают мигать и замирают: 101.

«Отменить программу запуска?»

Она смотрит на меня, и глаза ее…

– Просто скажите «да». Не надо меня пока обнимать… «Да».

«Программа запуска отменена. Начать слив топлива?» Не успеваю сообразить. А сообразив, не успеваю крикнуть. «Да».

Команда уходит на исполнительные органы. Где-то метрах в трехстах от нас за толщей грунта и бетона начинаются переключения контактов, останавливаются одни насосы и стартуют другие, и вот сейчас…

Леди в сером медленно встает из-за пульта. Она, кажется, тоже все поняла.

Там, далеко – срабатывают клапаны высокого давления. Струя сжатого азота идет на лопатки турбины. Экстренный слив топлива осуществляется тем же насосом, который питает двигатель. Турбина набирает обороты, и вот частота ее вращения попадает на короткое время в резонанс с корпусом. Вибрация, дрожь…

Звук взрыва не доходит, но пол доносит далекий удар. Какая-то жуткая пауза. Мы вцепляемся друг в друга. И – нас сплющивает безумным ревом, бьющим отовсюду.

Когда-то меня, мальчишку, такие же – чуть постарше – идиоты засунули в железную бочку и стали в десять рук колотить по ней досками и кусками труб. Такая была игра…

И сейчас кто-то, глумясь, встряхивал нас в коробочке вперемешку с пятью или шестью разодранными на куски покойниками…

Я не знаю, как долго это продолжалось. Погас свет и загорелся вновь, уже другой, желтый.