Все способные держать оружие…

Вон на углу таблички с названиями улиц… Осел ты, Пан, и память у тебя дырявая… хотя, с другой стороны, дорогу проходными дворами ведь нашел же? Переулок Незаметный, улица Деникина – не того Деникина, который Антон Иванович, командующий Добровольческой армией, зимой сорок второго года возглавивший Комитет граждан России и умерший при странных обстоятельствах летом сорок шестого года на борту военного транспорта по пути из Сиэтла во Владивосток, – а того, который «даже не однофамилец»: Федор Федорович, премьер-министр первого послебольшевистского правительства России, добившийся для России перехода из статуса протектората в статус земли Рейха… Так: вон тот дом. Подворотня с мусорными баками, старый дворик, столетний вяз посередине… Я поднялся на второй этаж и позвонил. Не открывали долго, я уже поворачивался, чтобы уйти, но тут зашлепали шаги, и знакомый голос спросил:

– Я, Клавдия Павловна.

– Игорь?! – дверь приоткрылась, и возникло мышиное личико Клавдии Павловны, экс-квази-тещи. Квази – потому что у нас со Снежаной был квази-брак, тогда, в то время, браки россиян и сибиряков уже не преследовались, но еще не разрешались.

Ну, а экс – это понятно.

– Ой, ну проходи же, проходи, только не смотри на меня, я еще не одевалась сегодня… – она зашлепала в полумрак комнат. Клавдия Павловна сама про себя говорила, что выше пояса она как мышь, а ниже – как лягушка, и в этом была определенная доля истины; человек она, однако, была исключительно хороший.

– Сколько же это ты не был-то у нас, а? – спросила она, возникая вновь; теперь на ней был нарядный японский шелковый халат и мягкие домашние туфли – и то, и другое из моих подарков, она не упускала случая сделать мне приятное. – Больше года, так, кажется?

– Больше года, – согласился я. – Много больше. Трудно стало выбираться. А Мишка?..

– Не застал ты Мишку, – покачала она головой. -Вчера они уехали – в Крым. Ты же знаешь, что Снежка замуж вышла?

Андрей ЛАЗАРЧУК ^04 – Знаю, писала.

– Вот они все и поехали, у Карла где-то там виноградники, Мишка все говорил, мол, буду виноград прямо с кустов есть, я ему: зелен, говорю, а он не верит…

– Ах, черт, – сказал я. – Не застал. Ах, черт… – Вот уж… Ты надолго?

– Ночью уезжаю. В Питер.

– Чувствуешь-то себя хорошо? Все-таки такая операция…

– Прекрасно чувствую. Как и не было ничего. Ах, да – я полез в карман.

Отложенная давно для этого случая, там болталась и мешала при ходьбе пачка пятидесятирублевок. – Вот.

– Только без рук! Время нынче непростое, лишние деньги не помешают. Марка падает…

– Может, ты там у себя чего-нибудь вызнал: как дальше-то все?..

– Не знаю… да и никто не знает. Ну, границы не будет, это точно, а вот что дальше… не знает никто.