Абсолютное оружие

Что в этом плохого? Знания для того и даются, чтобы их можно было применять на практике.

- Верно, но только после того, как ты полностью ими овладеешь.

- Но я уже все знаю. Будем считать, что это ""производственная"" или дипломная практика, как вам будет угодно.

- Никаких дипломов не будет, - отрезал Вэррис.

- Какого черта? - взорвался Томс. - Мне самому охота поэкспериментировать. Страшно интересно, что получится. Особенно, Подход 33-ЦВ. В теории звучит отлично. Интересно, каково это будет на практике? Поверьте, для лучшего усвоения теории нет ничего лучше опытов...

- Ты, что, приехал сюда с единственной целью стать суперсоблазнителем? - с явным отвращением спросил Вэррис.

- Конечно, нет, - ответил Томс, - но немного практики ничуть...

- Сосредоточив свои знания на поиске механизма чувственности, ты обеднишь себя. Только любовь придаст истинный смысл твоим действиям. Ты достаточно много знаешь, чтобы удовлетворяться столь примитивными радостями.

Заглянув в себя, Томс понял, что Вэррис был прав, но упрямо продолжал стоять на своем.

- Я бы хотел сам убедиться и в этом тоже.

- Можешь отправляться, я тебя не держу, - сказал Вэррис. - Но знай, обратно я тебя не приму. Я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я осчастливил Галактику новым Дон-Жуаном.

- Ладно. Оставим это. Давайте продолжать занятия.

- Нет. Ты только посмотри на себя. Еще несколько таких изнурительных уроков, и ты навсегда утеряешь способность любить. А это было бы весьма печально.

Томс вяло согласился.

- Я знаю одно отличное место, - вспомнил Вэррис, - чудесное место, где можно было бы отвлечься от любви.

Они сели в допотопный космолет Вэрриса и через пять дней приземлились на маленькой планете, у которой даже не было названия. Старик привел юношу на берег бурной огненно-красной реки, по которой неслись хлопья зеленой пены. Деревья, росшие по берегам, были низкорослые, причудливо изогнутые и алые. Даже трава была необычной - голубой и оранжевой.

- Какое странное место, - Томс удивленно оглядывался.

- Это единственный в этой части Галактики уголок, где ничто не напоминает о земном, - поспешил объяснить Вэррис. - Поверь мне, я знаю, что говорю.

Томс подумал, не сошел ли старик с ума. Но вскоре он понял, что имел в виду Вэррис.

Многие месяцы Джефферсон Томс изучал человеческие чувства и поступки; человеческий дух витал над ним, проникая в его мысли во сне и наяву. Томс жил и дышал работой, жадно вбирая в себя знания, точно губка воду. Временами напряжение становилось невыносимым. Поэтому планета с красной рекой, алыми, причудливо изогнутыми карликами-деревьями и сине-оранжевой травой, где все было так необычно и ничто не напоминало о Земле, - стала для него местом истинного отдохновения.

Томс и Вэррис разделились, потому что даже общество друг друга стало им в тягость.