Призраки Орсини

Только не в этот день. Мама молчала и впервые за последний год уже вторые сутки была трезвая. Отец что-то говорил ей изредка, и она кивала. Я стояла чуть дальше, наблюдая своими глазами значительную перемену, которая произошла с ними, со всеми нами… Невыносимо смотреть без слез. Я помню их счастливыми, влюбленными. Молодыми и смеющимися. Они так любили друг друга, так искренне и напоказ, что все завидовали, все верили. Мне больно от мысли, что эти дни навсегда останутся в прошлом, мы похоронили их вместе с Марией и оплакиваем сейчас. Если бы я тогда была рядом, смогла ли бы я помешать Мари сделать этот шаг, который привел ее к гибели? Какова степень моей вины в случившемся? Невыносимо носить в себе эти гребаные вопросы и мысли, которые взрывают мозг. Внутри закипает гнев, тот самый, который питает меня последний год. Я ненавижу весь мир за то, что не могу принять его таким, какой он есть.

Безжалостным. Мир, в котором больше не существует моей счастливой семьи, а я не могу дышать от мысли, что могла остановить ее. Глупо верить в то, что в моих силах действительно было что-то изменить, но теперь я уже никогда не узнаю, так ли это.

После, мы обедаем в кафе, пытаясь поддержать беседу, но постоянно теряя нить, умолкая, каждый погружаясь в свое горе. Словно три разные галактики собрались в одной вселенной и нет ни единой точки для нашего соприкосновения. Потом отец, зачем-то, едет к нам, где они закрываются с мамой на кухне и долго разговаривают. Я не знаю, о чем речь, и знать не хочу. Беру сумку и еду в единственное место, где могу на время забыть о реальности и бессильном гневе, который выворачивает меня наизнанку.

Трижды я приезжала к нему после той ночи, когда он спас меня от двух мерзких итальянцев. Каждый раз меня впускали, домработница кормила меня и всячески пыталась угодить, я бродила по дому, трогая вещи Дино, ощущая свою причастность к нему… Хотя бы так.

Я не собиралась приезжать. Каждый раз до этого не собиралась. Клялась себе, уговаривала и проигрывала. Я и звонить ему не хотела… Честное слово!

Это первый день, когда я застаю Орсини дома.

– Сегодня год, как мы похоронили Марию, – прошептала я, бросая на пол рюкзак с учебниками. – Не могу пойти домой. Там родители… Мне до сих пор кажется, что я виновата в чем-то.

– Кофе будешь? – спрашивает он, даже не подумав выразить соболезнования. Буднично кивает мне, словно мы вот так каждый день сталкиваемся на кухне. Впиваюсь в него отчаянным взглядом. Он в черном шерстяном свитере и джинсах, выглядит взрослым, мрачным, безумно далеким. И излучает невероятную силу, уверенность, необъяснимую власть, с которой приходится считаться. Я боюсь его, но любопытство сильнее.

– Ага, – шмыгнув носом, кивнула я.

– Сама сваришь, мне нужно бежать.