Падение Рыжего Орка

Вместо ответа он снова тянет ее за руку. Притягивает ее ладонь к паху. Там твердо и горячо. И… И это ненормально!

— Тихон, прекрати! — она одергивает руку. — Какой тебе, к черту секс?! Ты несколько часов назад еле стоял на ногах! Про температуру забыл? Про слабость? О чем ты вообще думаешь?!

— Организм у меня такой дурацкий, — как-то смешно вздыхает он. — После болезни как начинаю поправляться — оно и просыпается. Со страшной силой.

— Оно — это кто?

— Ли-би-до это самое! Видимо, после стресса организм жаждет плодиться и размножаться, — Тин усмехается криво. — Помню, я в четырнадцать лет бронхитом болел. Сильно. Мать вокруг меня хлопочет, то чаю, то таблетки, то одеяло поправит. А у меня стояк такой, что аж больно. И стыдно.

— А что, облегчать свои страдания собственноручно ты тогда еще не умел? — против воли Варя улыбается, представляя картину.

— Умел. Да как облегчишь-то, если в комнату через каждые пять минут кто-то заглядывает. «Тиша, ты как? Тиша, тебе что-то надо?».

— Бедняга.

— Вааарь… — он снова тянет ее руку, толкается в ладонь. И это все выглядит невозможно абсурдно.

— Тихон! У тебя серьезная ангина! Тебе надо лежать спокойно, глотать антибиотики и обильное теплое питье! А уж никак не секс. Какая-никакая, а все-таки нагрузка. Сердце посадишь на фиг!

— Ну, хотя бы минет…

Это выходит за всякие рамки разумного! И даже детским садом не назовешь. Просто — апофеоз идиотизма!

Варвара резко отнимает руку и встает.

— Хватит! Прекрати. Начинай вести себя как взрослый человек. Тебе уже не четырнадцать, в конце концов!

— Ну и ладно, — снова это дурацкое, детское оттопыривание нижней губы. Еще и отвернулся обиженно. — Ну и вали. Сам справлюсь. Давай-давай, Варвара Глебовна, уже поздно. Спасибо за участие и все такое. А сейчас мне нужно подро*ить. Поди вспомню, как это делается.

Нет, все-таки детский сад. Для капризных четырнадцатилетних подростков! Вместо нормальной человеческой благодарности за оказанную помощь Варю разводят на минет. Как девочку. Да пошел он!

Так она подумала. Так она решила. А сделала и сказала нечто совершенно иное.

— Ладно. Хорошо. Но при соблюдении трех условий.

— Каких? — он обернулся резко, быстро. И именно детская радость в глазах. Все-таки детский сад. Такой вот детский сад — с минетом.

— Во-первых, только минет.

— Хорошо, — кивает торопливо. Ну, еще бы он отказался.

— Во-вторых, воспринимай это как физиотерапевтическую процедуру. Лежать тихо, не дергаться и вообще — не совершать лишних телодвижений.

— Лишних не буду, — кажется, он из всех сил пытается не улыбаться.

— В-третьих, — Варя по-прежнему подчеркнуто серьезна, и тон ее сухой и деловитый. — После ты пойдешь и примешь душ.

— Как скажете, доктор. Уже можно раздеваться?

— Валяй.