Падение Рыжего Орка

— Извините, не хотел вас обидеть, доктор, — неожиданно пошел на попятный Тихий. — А что у вас за интерес в этой дурацкой пуле? Не стоит она того. Поверьте, ничего интересного.

— Интерес мой таков, — Самойлов откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Что позавчера в мое отделение вас доставили собственноручно мои собственные дети — Николай и Варвара Самойловы. Они, конечно, с детства норовили то голубя со сломанным крылом домой притащить, то котенка бездомного. Но чтобы целого человека, да еще в предкаматозном состоянии — это прямо в первый раз такое.

Тин не сразу осознал услышанное. Потом растерянно перевел взгляд с лица заведующего — который Тихону кого-то смутно напоминал, но он все никак не мог сообразить, кого, потому что голова до сих пор соображала не очень хорошо — на его грудь. Прищурился. Прочитал, шевеля губами, то, что написано на бейдже. И выдохнул потрясенно:

— Господи…

— Иногда меня называют и так, — невозмутимо кивнул Самойлов. — Но я предпочитаю, когда меня называют по имени-отчеству.

Варин отец. Этот суровый здоровенный заведующий травматологическим отделением — Варин отец. Хирург, который его оперировал. Врач, который спас ему жизнь. И это — Варин отец. Господи…"

"— Ну-с, — Глеб Николаевич не дал Тину времени на раздумья. — Расскажешь, как дело было, Тихон? Или я права знать не имею — во что такое мои дети вляпались?

Вопрос был поставлен предельно честно и откровенно. И отказать ЭТОМУ человеку ТЕПЕРЬ уже нельзя.

— Расскажу, — Тихон прокашлялся, пряча неловкость. — Вы извините, Глеб Николаевич…. Я не знал, что… — вдохнул поглубже. — Не обратил внимания на ваше имя-отчество. Или не называл вас никто — все больше «заведующий». Или… Хотя должен был догадаться, сын на вас похож. Да и Варя… чем-то… Черт! Башка совсем не соображает. Извините.

— Это последствия ишемии и наркоза. Пройдет со временем, — тон Самойлова смягчился. — Давай, рассказывай, герой.

— Долгая история, — вздохнул Тин. — Я сейчас воды только выпью, ладно?

Глеб Николаевич кивнул. И в это время за его спиной открылась дверь в палату. Заведующий обернулся. На пороге стоял отец Аристарх. Хотя Самойлов не сразу узнал Тихого-старшего — тот был одет не в рясу, а в обычную одежду: брюки, рубашку, свитер. Вкупе с очками, шапкой седых кудрей и импозантной бородой Аристарх Тихий походил скорее на ученого или университетского преподавателя, нежели на священнослужителя.

— Глеб Николаевич, здравствуйте, — Аристарх Петрович шагнул в палату, протянула руку поднявшемуся на ноги Самойлову. — Еще раз примите отцовскую благодарностью. За все.

— Это моя работа, — стандартно ответил Самойлов, отвечая на рукопожатие. — А мы тут, — оборачивая к Тихому-младшему, — с вашим сыном интересную беседу ведем.