Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Мне хотелось, чтобы эти слова отложились в памяти Россины, чтобы когда-нибудь, когда ей представят, наконец, её собственного Папу-Дракона, который её очень любит, она… Ну, не знаю, может, поняла, что он хороший, хоть и мужчина, что его не нужно бояться. Может быть, даже догадалась, что эта сказка про неё саму.

В любом случае, подобный сюжет был совсем не лишним, а уж принесёт он в итоге плоды или нет — увидим. По крайней мере — я попыталась.

Россина слушала новую сказку, которая так отличалась от прежних — весёлых, коротких, разыгранных с помощью игрушек, — замерев, глядя на меня широко распахнутыми глазёнками, впитывая каждое слово. Не знаю, всё ли она поняла, я даже представления не имела, что именно способны понять дети её возраста, но сказка ей очень понравилась. И она радостно захлопала в ладоши, когда услышала счастливый финал.

Когда девочка уснула, Вэйланд, уже привычно, прижал меня к себе, позволяя расслабиться и отдохнуть на его плече. Но сегодня мне показалось, что его рука, приобнявшая меня, сжимается… как- то не так. Судорожно, что ли…

Не совсем понимая, что случилось, я подняла голову и увидела, что в глазах дракона стоят слёзы. Поймав мой взгляд, он улыбнулся мне своей кривоватой улыбкой.

— Спасибо. Я даже передать не могу, насколько благодарен тебе за всё, что ты для нас делаешь.

— Это всего лишь сказка, — похвала меня немного смутила.

— Сказка, которая поможет моей дочери принять меня, когда она, наконец, узнает правду.

— Очень на это надеюсь. Но она и так стала тянуться к тебе, ты заметил?

— Ещё бы. Может, во время прогулки покатать её на плечах, как думаешь?

— Хорошая мысль. Ей нравится быть… высоко. Может, её подсознательно тянет к полёту?

— Может быть. Наши дети привыкают летать ещё до того, как обретут крылья — на руках у родителей, у других родственников. Я не знаю, что чувствует наш ребёнок, если его всего этого лишить, даже представить не могу.

— А если снять с Россины ошейник — она сразу же обратится?

— Не должна. Обычно дети этому учатся.

— Полуторагодовалые? — я не представляла, чему могут учиться такие крохи. — Они же ничего не понимают ещё.

— Ну, кое-что понимают. Умеют же они ходить, что-то говорят, понимают, когда к ним обращаются. Это как учить ходить — дети подражают взрослым, а те поддерживают, хвалят, помогают. Здесь — то же самое. Вот ты ведь тоже не сразу научилась превращаться, верно?

— Не сразу. Но… Я была гораздо старше. И если этому нужно учиться — почему бы не снять с Россины ошейник прямо сейчас?"

"— Потому что, испугавшись чего-то, малышка может обратиться спонтанно. Это… даже не знаю… средство выживания в опасной ситуации, что ли. Дракона, даже маленького, не так-то легко поранить или убить. Поэтому всегда есть опасность спонтанного обращения.