Мой орк

А тебе? Наверно тридцать или сорок, или пятьдесят…

– Эй! – метнул на нее гневный взгляд. – Мне пятнадцать всего.

– Пятнадцать? – выпучила глаза. – Ой…

– Как ты здесь оказалась?

– Заблудилась, – и положила подбородок на колени. – Хотела полюбоваться лесом …

– Тебе повезло, что меня встретила. Если бы повстречалась с другими из племени или с волками, мокрого бы места не осталось.

– А откуда знаешь наш язык?

– Отец заставил выучить. Сказал, однажды пригодится. И вот, пригодилось, – ткнул палочкой Тайли в лоб, оставив на коже черную точку от сажи.

– У тебя ничего нет поесть? – отмахнулась от палки. – Умираю с голоду.

– Есть, – довольно ухмыльнулся… – А что мне будет, если угощу?

– А что ты хочешь? – прищурилась.

– Хочу что-нибудь взамен. Мы орки любим обмен.

– Вы любите убивать и грабить, а вовсе не меняться, – и сразу насупилась.

– Вот как! – схватил свою суму и спрятал за спину. – Я тебя не убил и не ограбил… А вот люди все одинаковые. Орки отнимают по мелочи, а если отнимаете вы, то все сразу. Это вы прогнали нас с законных земель, а теперь хотите и лес забрать.

– Отец всего лишь хочет проложить дорогу! – подскочила с места. – Чтобы наш народ мог торговать.

– Отец? – тоже поднялся. – Так, ты дочь Арвига? Нового правителя Аранхарма?

– Д-да… – и прикусила язык.

– Как интересно… Я мог бы отвести тебя к своим. Дочка Арвига, это большое преимущество.

– А, может, не надо? – и в глазах поселился почти животный страх, слезы засверкали на длинных ресницах. – Извини, Фаргар…

– Ладно, – опустился на землю. – Так, что? Будем меняться?

– Но у меня ничего нет, – осмотрела себя.

– Совсем ничего что ли? – скривился.

И Тайли начала лихорадочно соображать, вдруг просияла улыбкой, после чего запустила руки в волосы, долго там копошилась, на лице за это время каких только эмоций не появилось. Фаргар следил за ней с большим интересом. Впервые он видел человеческого детеныша так близко, да еще и самку. Тощая совсем, кожа да кости, кожа белая-белая, какие-то рыжие пятнышки на лице, а вот глаза красивые – большие и синие, как два горных озера в ясную погоду. У орчанок таких глаз не бывает, у всех черные, иногда карие. Ни клыков у этих людей, ни силы, ни стати, а страху нагнали, будто страшнее них никого не существует в мире.

– Вот он, – выпутала, наконец, из волос деревянный гребешок. – Подойдет? – и протянула ему.

– А что это? – взял в руки вещицу. Множество зубцов, а сверху украшено резьбой.

– Гребень, им волосы закалывают, – пригладила колтуны на голове. – Больше у меня ничего нет.

– Хм, – повертел в руках гребешок, – ладно. Пойдет, – затем засунул руку в свою сумку, порылся там и вытащил несколько ярко-красных продолговатых плодов. – Держи, – отдал один.

– Ой, это гоава?

– Она самая.