Пояс Ориона

Тут всё приспособлено, есть спальни, конференц-зал, библиотека."

"…Должно быть, здесь и гостевал ливанский премьер-министр Саад аль-Харуни с матерью Фатимой, когда приехал в Нижний, подумала Тонечка. Может, вручал Льву Пантелееву Пояс Ориона в обеденном зале…

– Или президент, – продолжал Липницкий, – если у него в городе программа. А когда дом свободен, можно и простым смертным заехать.

Тонечка хмыкнула:

– Это вы-то простой смертный, Андрей Данилович?

– Смотря с кем сравнивать, – генерал распахнул ещё одну дверь. – Заходи, располагайся.

Это был именно кабинет – на стенах дубовые панели, книжные шкафы до потолка, два письменных стола, один огромный, а второй поменьше, видимо, для секретаря, кабинетные кресла с невысокими спинками, напротив окна морской пейзаж.

На круглом столике возле кожаного дивана уже стояли кофейные чашки, две крохотных зелёных бутылочки с минеральной водой, пузатый коньячный бокал и узкая рюмка лимончелло.

Ловко, подумала Тонечка.

Она сильно нервничала.

Генерал прошёл к большому письменному столу, взял объёмную папку с тесёмками и расположился в кресле.

– Ты мне вот что скажи, – начал он, и голос у него изменился, стал другим. – Насколько всё серьёзно?

– Очень серьёзно, – призналась Тонечка. – Дальше некуда. Иначе я бы вас не просила.

– А мальчик откуда?

– Всё, что он рассказал, – правда, Андрей. Его дядя Кондрат Ермолаев задержан по подозрению в убийстве жены. Мы с Сашей его подобрали у Кондрата в доме. Родион приехал к дяде, а дядю забрали в участок.

– Жену, насколько я понял, Ермолаев не убивал.

Тонечка покачала головой.

– Она совершенно точно жива. Ну… была жива ещё сегодня утром.

– Та-ак, – протянул генерал. – Почему вдруг ты решила запросить сведения о прошлом твоего мужа? Что случилось? У тебя подозрения на его счёт?

Тонечка перевела дыхание.

Высказанная вслух другим человеком, эта мысль казалась совсем уж чудовищной.

– Можно я окно открою? Жарко.

Генерал встал, отдёрнул штору и распахнул створку.

Сразу потянуло свежестью, запахом подтаявшего снега, близкой весной.

– Итак?..

Тонечка запустила руку в кудри.

– Я не знаю, – сказала она с отчаянием. – Он говорит неправду. Всё время. Говорит, что не знает, чем занимался Кондрат в последние годы, а мне кажется, знает! Говорит, что не знает, зачем приехал Родион, а мне кажется – знает. Я даже вам не всё могу рассказать, Андрей!

– Мне-то уж точно можешь.

– Нет, – заявила Тонечка твёрдо. – Я пообещала.

– Тоня, не ерунди, – приказал генерал Липницкий.

Они помолчали. Тонечка – с отчаянием, генерал сердито.

– Твои подозрения сводятся к тому, что Герман не тот, за кого себя выдаёт. Правильно я понимаю?

Она кивнула.

– Ты решила, что он в прошлом… кто?

– Бандит, – выговорила Тонечка.